На обряд обрезания собрался весь двор. Этот краснобородый выскочка, творение визиря, становился членом новой знати. На территории эмирата он не мог быть ни продан, ни подарен, только казнён по приговору эмира, подтверждённому духовенством.
Теперь с прошлым сын Игнацы и Христины Корчевских был связан только воспоминаниями. Они всё реже затрагивали сердце. Он ещё думал на польском языке. Со слугами и простонародьем разговаривать приходилось по-узбекски. На арабский часто переходил во дворце, в мечетях и медресе, где учёного почтительно называли улемом. С женой и детьми общался на фарси, на нём же писал и написанное повторял русским письмом в скрытой от посторонних глаз тетради. Россия заняла в его помыслах особое место. Нет, он не работал как тайный агент иностранного ведомства в пользу России. Захир-ага задумал принести пользу своему новому отечеству, открыв его для русских. Начни он делать это на виду у всех, его бы не правильно поняли, более того, обвинили бы в измене.
Почти четверть века невольный иммигрант служил правителям государства, расположенного по среднему течению и верховьям Амударьи, в долине Зеравшана и на восточных отрогах Памира. Эта азиатская глубинка пережила Александра Македонского, Чингизхана и Тамерлана, многих владык меньшего ранга, чьи имена стёрлись в народной памяти. Привязанность к новой родине не мешала вдумчивому человеку, исследователю по призванию, видеть её недостатки. Деятельной натуре мало констатировать факты. Она стремится изменить порочный порядок вещей даже ценой собственной жизни, если он гибелен для страны.
Смертельно опасным для Бухары Захир-ага считал в первую очередь бесконечные войны с соседями, в которые ввязывались чуть ли не ежегодно драчливые феодалы-правители, жившие по законам шариата. Разлаживался хозяйственный механизм, гибли материальные ценности, уменьшалось население, часть которого уводилась в неволю. Захваченное у побеждённых соседей, в том числе пленники, не могло покрыть потерь, а духовный урон, превращающий пахаря и ремесленника в насильника, был вообще не восполним. Работорговля внутри страны и на экспорт была не меньшим злом. От рабского труда мало было пользы, а проблем – горы. Обращение с невольниками, как со скотом на глазах детей, портило нравы, тем более, что давно были забыты заветы первосвященников не ввергать в рабское состояние братьев-мусульман и мусульманок.
Как-то визир подарил улему молодого арапа. В семье русского поляка и персиянки он сразу стал домочадцем, вызвав косые взгляды соседей. Миновало почти полтысячелетия, как Мусульманское Возрождение прошло свой зенит. Редко кто вспоминал основателя обсерватории в Самарканде, математика и звездочёта Улугбека, родоначальника узбекской литературы Алишера Навои и таджикской – Джаами. Студенты медресе изучали Коран и мусульманское право, шариат. Опасно было оставаться в средневековье, когда новое время порождало хищников, вооружённых пушками, океанскими суднами и печатными станками. Ханы и эмиры тоже обзаводились артиллерией, но всё ещё представляли себя ордынцами Железного Хромца. Сарбазы были плохими артиллеристами, несмотря на умение русских пленников, на старания англичан, использующих все средства, чтобы предупредить появление императорской армии в Индии.
Изучив вначале свою страну, Закир-ага утвердился в мысли модернизировать эмират, открыв его в сторону одной из европейских стран,
прорубить окно в Европу. Реально таких стран для Бухары было две: Великобритания и Россия. Причём, Англия находилась ближе – сразу за южными рубежами эмирата, в Индии, за стеной Памира. Здесь достаточно именно
окна. К русским же необходимо
рубить длинные «коридоры» через владения недружественного кокандского хана в сторону
Сырдарьинской или
Сибирской линий. И всё-таки, чем дольше думал рыжебородый
улем, тем сильнее склонялся ко второму выбору. Ведь покровительство Англии грозит полной потерей независимости. Политика Лондона в Индии не была для бухарца секретом. Вообще, присматриваясь к экспансии трёх ветвей христианства – католицизма, кальвинизма и православия, – поляк (по домашнему воспитанию и Варшавскому университету) смог сделать невероятный для себя вывод, что паписты и протестанты, в основном,
колонизаторы , а последователи апостола Иоанна –
колонисты . В Средней Азии свободных земель для крестьянской и казацкой колонизации нет. Притом, Россия заинтересована именно в «буферном», союзном с ней государстве, чтобы отгородится им от владений Уайт-холла. Так что при самых неблагоприятных для Бухары обстоятельствах, если в среднеазиатское двуречье придёт Россия, дальше вассальных отношений с ней дело не зайдёт. Зато утихнут войны, будет отменено рабство, разлагающее душу нации, оживится хозяйственная деятельность, появятся дороги, светские школы, может быть университет, откроются библиотеки. Эти мысли волновали.
