Николай Павлович Игнатьев прочитал, кажется, всё, что было написано о Востоке за последние триста лет. И всё из прочитанного запомнил, дав повод востоковедам принять полковника в свой узкий круг, а государю – в свой срок назначить его директором Азиатского департамента Министерства иностранных дел. В России нашлись сочинения на эту тему учёного серба Крижанича, «немцев» Избранда и Олеария, русского Бичурина. Выполняя ответственное поручения Петербургского Двора в Лондоне, Игнатьев познакомился с отчётом отважного Дженкинсона, побывавшего в Бухаре при посредничестве Ивана Грозного. Посланный с миссией в Китай, полковник Игнатьев привёл домой верблюда, гружённого манускриптами, интересными для Императорского географического общества. Но всё в изданной и рукописной литературе было вокруг да около, неконкретно, сильно растянуто во времени, часто фантастично. Для задуманного же проекта требовались сведения о состоянии дел сегодня в Кокандском и Хивинском ханствах, в Бухарском эмирате. Ответило на часть накопившихся вопросов «открытие Бухары» в тридцатых – начале сороковых годов, когда Россией правил Николай I. В 1835 году, вслед за ориенталистом Демезоном, прошедшем из Оренбурга в столицу эмирата и обратно, бездарного и упрямого эмира Наср-Улла-хана посетил политический агент Виткевич с целью освобождения русских пленных. К сожалению, обладая зоркими глазами и владея пером, агент не имел возможности широкого ознакомления со страной, тем более, с соседними ханствами. Больших результатов добился востоковед Ханыков. Шесть лет спустя он оказался в составе политической миссии, приглашённой испуганным эмиром, когда аванпосты англичан опасно приблизились к левому берегу Амударьи. Миссии, названной Бухарской экспедицией, придали научный оттенок. Её участники под начальством горного инженера Бутенёва успели провести научные исследования региона. Наиболее ценным во всех отношениях (и для военной разведки также) оказалось описание Ханыковым владений Наср-Улла-хана. Политический целей не добились, ибо англичане до появления экспедиции в междуречье отошли в глубь Афганистана, вернув эмиру самоуверенность. Решение многих вопросов породило новые.
