И вдруг удача! После Крымской войны в петербургской квартире только что вернувшегося из Лондона военного атташе Игнатьева появился молодой бухарец в шёлковом халате. В его дорожной суме оказалась завёрнутая в хлопчатобумажную ткань увесистая рукопись с параллельными текстами на русском языке и фарси. На заглавном листе выведено кириллицей: «Записки о Согдиане Захир-аги, сотника и посла по особым поручениям первого визиря Даниар-бека в Бухаре».
Понятно, «ага» – приставка к имени военного начальника; «сотник» – тому подтверждение. Но вызывает удивление этот великолепный русский язык (убедился Игнатьев, пробежав глазами полстраницы вводного раздела)! Скорее всего, автор рукописи русский, перешедший на службу визирю добровольно или под давлением обстоятельств. Никаких дополнительных сведений вытянуть из бухарца, изъяснявшегося на русском языке с волжским выговором, не удалось. Он выполняет поручение уважаемого аги, да продлит его земные дни Аллах!
Отпустив неразговорчивого бухарца якобы к его каравану, оставленному в Нижнем Новгороде, Игнатьев распорядился проследить за ним. Слежка донесла: посыльный, сменив в отеле Демута халат на европейский костюм, сел на поезд, следовавший в Варшаву. «Упустили?» – «Никак нет, ваше высокоблагородие! Ведём».
Полковник решил не разглашать тайны, пока не ознакомится с записками. На это ушла неделя. Литературные достоинства «Записок», по сути, романа путешествий, соблазняли читателя, как говориться, «проглотить» их за один присест, но полковник не позволил себе такой роскоши. В его руках оказался форменный путеводитель от Форта-Александровского на азиатском берегу Каспийского моря, через Хиву и Бухару, до кишлака Хорог в ущелье Памирского нагорья. Таинственный знаток русского литературного языка, зоркий, думающий Захир-ага будто приглашал адресата рукописи прогуляться этим путём, высадившись с корабля на полуострове Мангышлак. При этом, описывая состояние караванных троп, колодцев, оазисов, укреплений местных властителей и обычные пути передвижения кочевников, давал возможность сделать именно те расчёты, без которого путешественнику и шагу не ступить по неизвестной стране.
Записки знакомили с государствами региона в их историческом развитии от времён Согдианы до середины XIX века, с территориями кочевий и горных племён. Перед читателем разворачивались ландшафты – пустынные и степные, древесные, дикие и преображённые человеком так, что и Творец не узнал бы деяния рук своих. Путались в паутине арыков глиняные кишлаки, и бедные саманные пригороды лепились вокруг роскошных, белых с синим, ичан-кала. Проходили народы и племена вереницами скотоводов (они же безжалостные воины), купцов, дехкан, «людей меча», родовой знати, ремесленников, духовенства, рабов. Мелькали лица поэтов, архитекторов, звездочётов, математиков, врачевателей, затворниц гарема, евнухов. Казалось, автор «Записок» измерил длину всех рек, арыков, высоту дамб и стен цитаделей, полос щёлка, шерстяных и хлопчатобумажных тканей. Взвесил все корзины с фруктами, пшеницей, ячменем, просо, кукурузой и хлопком. Пересчитал подушно туземцев, поголовье верблюдов, карабаиров, ослов, овец и пленников-рабов.
Если доверять Захир-аге, в ханствах Кокандском и Хивинском, в Бухарском эмирате молятся Аллаху около шести миллионов свободных мусульман да полторы сотни тысяч рабов, в их числе христиане. Кочевые туркмены счёту не поддавались. Полковник, знавший Восток не понаслышке, прикинул: оба хана и эмир, объединившись, способны выставить до ста тысяч воинов. Учитывая их устаревшее, в основном, вооружение и боевую выучку времён Тамерлана, для подавления этой силы, коли такая нужда возникнет, понадобится не больше дивизии. Но, скорее всего, можно обойтись меньшими силами, так как чуть ли не ежегодно, по вёснам, три скучающих владетеля ходят друг на друга войнами. Таков ритуал.
Николай Павлович, слывший во властных кругах человеком инициативным, решительным, в избранной триаде действий, приближающих к намеченной цели, военную составляющую отводил на запасные позиции. В авангарде у него была дипломатия, искусство убеждения противной стороны. А этнографию он считал необходимым придатком тому и другому, ибо оно развязывает повязку на глазах у того, кто действует мысленно или физически на чужой территории. Востоковедение – ключ от Азии. Он необходим для успешных действий южнее пятидесятой параллели. Известно:
Обычно, войска начинают маршировать тогда, когда в бессилии, исчерпав доводы, откидываются к спинкам кресел дипломаты. Оригинальность метода Игнатьева состояла в том, что он предлагал вводить в действие сразу все силы в различной дозировке составных частей, с различной степенью накала, диктуемых ситуацией. Этот метод и был положен в основу проекта в десять листов, который он готов был отстаивать перед государём Александром Николаевичем, изучив «Записки» Захир-аги и соотнеся их с ранее полученными сведениями по Средней Азии. Проект соответствовал плану недопущения англичан севернее Гиндукуша, Копетдага и Памира.
Проезжая в собственной карете по расчищенным от грязного мартовского снега улицам Петербурга в Зимний дворец, одетый по форме, при орденах, двадцатипятилетний полковник уже весь был на театре «научно-военно-дипломатических действий», как по-доброму посмеивались у него за спиной сотрудники посольства России в Лондоне. Он воочию видел: авангард засыпает партнёров по переговорам словесами, будто шрапнелью, особый отряд учёных дополняет, не теряя времени свой арсенал, вносит поправки в информацию об окружающем; вооружённый арьергард демонстрирует решимость вступить в дело, если переговоры зайдут в тупик.
