Прибыв в Летний сад за четверть часа до оговоренной встречи, Корнин не без труда отыскал среди обнажённых мраморных красавиц возведённую в ранг музы бесстыдницу, прикрывшую срамное место свитком. Под античными ногами читалось: ARCHITETTVRA. И сразу, будто прятался в кустах, появился граф. Учёный и сановник поздоровались за руку.
Корнин, с виду лет тридцати, на полголовы возвышался над плешивым со лба, с холёной бородкой графом. Что-то женственное было в его бледном лице с тонкими чертами. Когда он поворачивал голову, его густые, волнистые волосы отливали сосновой корой свежего среза. Он казался хрупким, пока не начинал двигаться, а в движении выявлялась крепость его тонкокостного тела и выносливость. В этнографических экспедициях, когда признанные силачи валились от усталости, Корнин, как ни в чём не бывало, способен был продолжать маршрут с поклажей на спине. Покойная бабушка Антонина Борисовна утверждала, что внучатый племянник вышел в мать Ольгу.
Со стороны они, наверное, выглядели любителями ранних прогулок. Прямая пустынная аллея хорошо просматривалась в обе стороны. Граф был не из тех людей, что долго ходят вокруг да около, прощупывая собеседника. К теме задуманного им разговора приступил после обмена мнениями о поведении Англии на новых рубежах России, за Каспием. Сошлись на том, что извечный недруг, трясущийся за свои азиатские владения, будет использовать любую возможность подорвать позиции империи в вассальных странах, в Тегеране и Кабуле, подпитывать недовольство населения присоединённых территорий Туркестана. Игнатьев считал неизбежной сухопутную войну с Англией, когда Уайт-холл соберёт вокруг индийских владений достаточную коалицию. Сейчас Россия на тех далёких рубежах может положиться только на Пекин. Богдыхан опасается повторения диверсии из английского Кашмира, едва не стоившей маньчжурской династии потери обширной территории на северо-западе Поднебесной. Тогда Ост-Индская компания, располагающая собственной армией, объявила независимой территорией отнятую у Китая, с помощью местных мятежников, Кашгарию. Британцы до зубов вооружили сепаратистов и натравили их на русских в Туркестане. Будто бы жители упразднённого кокандского ханства ждут, не дождутся освободителей. Тем, разумеется, всыпали по первое число, а отдельный батальон, усиленный казачьей сотней, проник тропами Тян-Шаня в Кашгарию и вернул её богдыхану.
Высказав своё мнение об этом событии, граф приступил к тому, ради чего он встретился с Корниным:
– У нас к востоку от Каспия, на двух миллионах квадратных вёрст, расквартирована дивизия. Один солдат сторожит сто квадратов! Ну, добавим ещё дивизию, две, а британцы вместе со своими сипаями, да с соблазнёнными лёгкой добычей персами и афганцами способны выставить десять. Постоянно держать равновеликую армию в ожидании их появления нам накладно. Лучший вариант, видится мне, сконцентрировать наличные силы, положим, в Ферганской долине, рядом с главной базой снабжения. Оттуда, по обстановке, перебрасывать к месту сосредоточения противника ударный отряд. В этом смысле Закаспийская и Среднеазиатские железные дороги проложены идеально. Но остаётся огромный бездорожный угол, ныне весьма важный в стратегическом отношении. Смотрите, сударь.
Граф стал чертить острым концом трости на песке аллеи схему Туркестана и прилегающих с востока и юга областей.
– Здесь Ферганская долина, это река Или. В её верховьях, уже за китайской границей, Кульджа, южнее – Кашгар. Отсюда и оттуда наиболее вероятно вторжение. Ну, по речным долинам нашим солдатикам по силам проложить железнодорожные ветки… Кстати, ваш батюшка. Он ведь практический инженер?
Корнин ответил не сразу:
– Александр Андреевич несколько лет как скончался.
Игнатьев перекрестился.
– Мир праху его. Простите… Продолжим. Гости могут появиться и с других сторон. Через перевалы Копетдага, например. Соблазн для британцев в том, что с юга можно двинуть многочисленные армии шаха и афганского эмира. Правда, им придётся преодолевать пустыни, и труднопроходимые горы. Это даст нам время, чтобы собраться в направлении главного удара. Однако есть более надёжный способ не только остановить вторжение в самом его начале, но и предупредить, едва таковое замаячит на горизонте. Вот смотрите!
Граф живо пририсовал к схеме на песке нечто вроде бабочки с расправленными крыльями.
– Узнаёте?
– Памир.
– Верно! То, что у ваших ног сейчас, – самая подробная схема. Здесь сплошное «белое пятно». С этой стороны британцы не сунутся. Считается, горная система не проходима. Тем более, для войск. В скором времени мы приступим к изысканиям железнодорожных трасс по направлениям Верный – Кульджа и Андижан – Кашгар. Дело весьма трудное, долгое. Можно не сомневаться, прознав о том, британцы начнут подтягивать войска в свой Кашмир, создавать там базы, чтобы в нужный момент сделать бросок в Кашгарию и перерезать обе чугунки в российско-китайском приграничье. Здесь, в случае конфликта, завяжутся фронтальные бои. А что в такой ситуации советует военное искусство? Правильно, ударить во фланг противника, ещё лучше – по тылам. Но с нашей стороны его прикрывают хребты Памира. Там вершины под Божьи чертоги! И Каракорум препятствует обходу. Вот если бы у нас была возможность пройти с территории Туркестанского генерал-губернаторства или из эмирата к перевалу Хунджераб напрямую. Он примерно, смотрите, здесь, соединяет английский Кашмир с китайским Кашгаром. Представляете, этот гнуснейший Альбион накапливает у наших границ силы на занятой им территории Поднебесной, с непредсказуемым богдыханом за спиной, а мы уже с визитом в Ост-Индской компании: Have do you do! Как пройти к Дели?
Вдали появились фигуры праздношатающихся. Взяв Корнина под руку, Игнатьев повёл его между зелёных кущ в сторону от аллеи. Корнин воспользовался паузой:
– Если я вас правильно понял, Николай Павлович, правительство заинтересовано в исследовании сего белого пятна. Лет пятнадцать тому назад его только коснулся покойный Федченко.
– Правильно поняли, Александр Александрович. Но международная обстановка такова, что наше правительство не может открыто финансировать предприятие. Уайт холл ещё не признал право России на Памир, хотя склоняется к этому. Не будем давать британцам повод изменить своё намерение. Экспедиция от Азиатского музея будет истолкована ими как военная разведка у границ Индии. Притом, материалы экспедиции по правилам научного учреждения должны публиковаться. Результаты же намечаемых правительством изысканий необходимо держать в тайне как можно дольше… Конечно, британские уши, торчком, повсюду. Но бережёного Бог бережёт. Задача такова: найти путь через Памир, ведущий к перевалу Хунджераб. Причём, годный для быстрого прохода отряда в десять, по минимуму, тысяч штыков с артиллерией. И безопасный. Горстка врагов способна искусственным обвалом запереть в узкой долине целую дивизию. Поэтому, в конкретном случае, исследователь должен быть не только опытным землепроходчиком, но в равной степени этнографом. Необходимо с большой степенью точности выявить настроения местных жителей, ежели таковые там найдутся. Изучить их говоры, выявить настроения. Вы не хуже меня знаете, ирано-язычные иначе относятся к русским, чем тюрки, религия в возникновении взаимных симпатий играет ещё большую роль. С язычниками нам легче найти общий язык, чем с мусульманами.
– Я согласен, Николай Павлович, – вновь воспользовался паузой Корнин.
Знаменитый дипломат и не пытался скрыть своего удовлетворения:
– Я был уверен в вашей патриотической позиции, дорогой Александр Александрович. Знаете, я хитёр. Приготовил для вас коварную ловушку в виде слухов (но очень достоверных слухов) о таинственном племени памирцев, якобы живущих на недоступной высоте. Они отличны от других горцев синей окраской глаз и какими-то другими признаками. Ну что, клюнули, господин этнограф? Не так уж много на земле осталось неизвестных племён. В конце пятидесятых я застал при дворе эмира фактического правителя страны Даниар-бека. Ему служил один
– Вы говорите о Захир-аге? Его записки, изданные Академией, есть в моей библиотеке. Я зачитывался ими в бытность свою студентом и сейчас нередко заглядываю.
– Да, увлекательное чтение. Сей бухарский мудрец сочинениями своими выдаёт европейскую образованность. За этой любопытной фигурой вроде бы прячется поляк русского происхождения по фамилии, насколько помню, Корчинский… нет, Корчевский.
Смутная догадка мелькнула в памяти Корнина. Корчевский? Где он слышал эту фамилию? Мысленная дорожка быстро-быстро повела к бумагам деда. Кажется, с Корчевским как-то связан брат Андрея Борисовича, Игнатий. Надо уточнить.
– Так ваше решение окончательно, господин этнограф?
– Не сомневайтесь, граф.
– Обращаю ваше внимание Александр Александрович: о сём знают лишь его величество и несколько доверенных лиц. Вас поставили в известность, как предполагаемого исполнителя. Если всё-таки передумаете, забудьте навсегда то, что я вам поведал. Надеюсь на ваше благородство. И, ежели экспедиция состоится, постарайтесь обойтись малым числом спутников.
– Польщён доверием, ваше высокопревосходительство. Когда я могу ознакомиться с инструкциями?
– На днях. Я навещу вас в вашем кабинете в Азиатском музее.
