Рубаи Омара Хайама – определил Корнин и постучал мякотью кулака по доскам калитки в воротах. Калитку открыл древний привратник с тёмно-коричневой, точно у мумии, кожей на арапском губастом лице. Корнин в знак приветствия провёл ладонями по лицу сверху вниз. Старик ответил тем же и добавил: «Я только вольноотпущенник моего покойного господина, достойный человек; проходи, если пришёл с миром. Хозяйка на женской половине, сейчас выйдет».
Корнин осмотрелся. В глаза бросилось украшение фонтана во внутреннего дворе, поросшем плодовыми деревьями. Над ниспадающими струями воды высился безрукий и безголовый торс обнажённой языческой девы. Интересно, знает ли мулла, какое божество нашло приют рядом с мечетью? Под кустами, осыпанными мелкими розовыми цветами, были расставлены белые скамейки со спинками. Молодые мужчини и женщины сидели на них, стояли рядом в вольных позах, разговаривали, смеялись. Шла игра в «байтбарак»: один произносил строку известного поэта, кто-нибудь из играющих торопился назвать следующую строку. Преобладали девичьи мусульманские наряды, не столь строгие, как одежды замужних женщин. Сильная половина человечества предпочла европейское платье в самых неожиданных комбинациях: сапоги и фрак, например. Несколько молодых людей пришли в сюртуках и тюбетейках. Среди них выделялся курносостью и белыми ресницами русский. Впрочем, сочетание туркменского халата и ферганского головного убора на Корнине выглядело не менее смешно. К одной из скамеек был прислонён бубен размером с колесо небольшой арбы. Возле инструмента сидел подросток с тонким нервным лицом.
Собравшиеся у фонтана заинтересовались незнакомцем. Одни смотрели на него открыто, другие боковым зрением. Корнин почувствовал неловкость. Выручила пожилая женщина, появившаяся на аллее.
«Хозяйка? Разумеется, хозяйка».
