Через несколько минут они сидели в кабинете Захир-аги за низким круглым столиком, уставленным кофейными приборами и вазочками с восточными сладостями и фруктами. Вдова в память о муже старалась хранить старые вещи и предметы обстановки в этом помещении дома, устроенном по-европейски. Но поскольку кабинет стал её рабочим местом, сюда невольно проникали новшества, сопутствующие женщине, наполненные её индивидуальностью. Прибавилось книг с персидскими миниатюрами, появились древние статуэтки, расписанные яичной темперой.
Корнин изложил свою историю, умолчав о возможном родстве Корниных с ветвью Захир-аги. Рано говорить о том, чему нет весомых подтверждений, решил учёный. Он держался в рамках заинтересованного читателя «Записок». Пришлось объяснять, почему он оказался в Средней Азии. Разумеется, русский открылся перед персиянкой лишь в той степени, которая стала достоянием молвы и прессы: его давно волнует легенда о синеглазых памирцах, таящихся в скалах. Он заинтересован как этнограф и лингвист.
За открытыми во двор окнами кабинета послышался голос, исполнявший рубаи под бубен. «Тимур! – извинившись перед гостем, громко позвала хозяйка. – Загляни ко мне, мой мальчик. И отца приведи».
В кабинет вошли двое почти одинакового роста и схожие лицами, словно списанными с иранских миниатюр. Только светло-карие глаза («золотые», о таких говорят), рыжинка в густых волосах открывали тайну родовых корней. Корнина охватило приятное волнение: неужели мои родственники? Младшему было лет пятнадцать, старшему – под сорок. Представились гостю: «Искандер Захиров», «Тимур Искандеров». По знаку матроны уселись за кофейный столик. Фатима смотрела на сына и внука влюблёнными глазами. Корнин назвал себя.
– Перескажите-ка, родные мои аэды, памирское сказание нашему петербургскому гостю.
Тимур от удовольствия и гордости вспыхнул. Искандер улыбнулся:
– В словах нашей повелительницы, Александр Александрович, полуправда. Мой сын Тимур действительно обещает стать поэтом, если не будет размениваться на мелочи и не соблазнится гибельной для всякого истинного таланта богемной жизнью.
– Закирджан и Салих не допустят, – с деланным разочарованием вставил фразу Тимур. Вон как бедного Садриддина повязали.
Фатима пояснила гостю:
– Мой внук назвал Фурката (он пишет на узбекском языке) и двуязычного таджика Завки, наших состоявшихся поэтов. Оба они в саду. А Садриддин, совсем мальчик, надежда таджикской литературы, за ним действительно нужен глаз да глаз – пылок чрезмерно.
– Да, это так, – подтвердил сын Збигнева и Фатимы и продолжил прерванную мысль. – Сын мой рождён с талантом, а я вот не удался. Поэтому стал критиком и учу будущих поэтов, как писать стихи… Ладно, ладно, мама, я не прибедняюсь. А сказание… С удовольствием. Надеюсь, когда мы откроем у себя в Бухаре профессиональный узбекский театр, наподобие таджикского «Созанда», новый Гомер, Тимур Искандеров, напишет нечто вроде «Памириады».
– И напишу! – парировал шутку отца легко возбудимый сын.
– Уже сочиняй! А пока ты творишь, я займу гостя одним из народных вариантов сказания.
Откинувшись к спинке стула, закрыв глаза, Искандер начал чтение по памяти народной эпической поэмы, покачиваясь в такт ритма. Сын не перебивал отца, но когда чтец в затруднительных для себя местах делал паузу, Тимур продолжал прерванную строку.
Корнин сидел как завороженный. Многие архаичные слова таджикского языка он слышал впервые. Наконец, старший из «рапсодов» спохватился:
– Вы понимаете?
– Не всё, – признался Корнин, – но я будто слышу музыку.
Тогда Искандер пересказал русскими словами напетое. Александр Александрович будто увидел воочию горных жителей с густыми гривами царственных зверей. Лица их доведены до «львиного образа» искусной татуировкой или другими косметическими ухищрениями. Возможно, они надевают маски с глазами из лазурита, синего, как небо над ледниками. А может быть, действительно они – потомки македонцев? Во всяком случае, никто из европейцев их не видел. К обитателям же высокогорных кишлаков «демоны вершин» не приближаются. Как пройти мимо такой волнующей загадки? За очередным кофейником Корнин обещал своим собеседникам начать поиски загадочного народца в районе пропажи Захир-аги. Фатима разволновалась.
– Искандер, Тимур, отправляйтесь в сад. Гости заждались. А мы с господином инженером здесь ещё побеседуем, – (пауза, пока сын и внук
