В первый год под новой кровлей едва не случилась большая беда. Как-то десятилетняя Феодора сбежала из-под надзора мамки. Поиски в усадьбе в кустах по берегам Подсинки беглянку не выявили. Скопом ринулись к Енисею. И тут из-за увала появилась пропажа в жакете с взрослого плеча. Рядом шла барышня в лёгком платье, хотя день выдался прохладным. Оказалось, ссыльная народоволка Маша, прогуливаясь вдоль реки, услышала крик. Кто-то барахтался под увалом. Только чёрная голова торчала над омутом да руки молотили по воде. Потянула за длинные волосы – вытащила девочку. Невольная купальщица не сразу смогла назвать себя, отстучала зубами: «Фе-о-д’о-ра». – «Живо раздевайся, Фе-дура!». Жакет спасительницы доставал ей до колен. «Показывай, где живёшь!» Отец ещё не видел дочь столь испуганной. Никто из домашних, в том числе Павлиха, не могли освободить её от страха. Феодора жалась к спасительнице. Пришлось Маше оставаться в доме на ночь. Им постелили в детской. С того дня завязлась дружба между Скорых и Александровой. Так себя представила народоволка. Штабс-капитан почему-то решил, что это не настоящее фамилия, но допытываться не стал. К сожалению подсинцев, срок ссылки Александровой заканчивался. Она уезжала в родную Нижегородчину. Перед разлукой девочка и девушка условились о переписке. Слово держали долгие годы. Феодора отсылала свои письма сельской учительнице в Александровку, настойчиво звала её к себе погостить. Да путь был не близок.
