К разговору о драгоценностях матери Феодора вернулась не скоро – накануне своей поездки в Нижегородское имение Марии Александровой. Дочь Всилия Фёдоровича, не дождавшись своей спасительницы под крышей отцовского дома, решила, что она – Магомет, а Маша, с которой её сравняла молодость, – та самя Гора, к торой пора начать путь, потому что нет никакой надежды заполучить её в Подсинске. В тот день Скорых чем-то занимался во дворе, когда Феодора проходила из сада в дом. Приостановилась. Подумала. «Папик… Так ты считаешь, что я могу распоряжаться теми… драгоценностями?». У Василия Фёдоровича готов был сорваться с языка встречный вопрос – «мамы?». Но он сдержался. Они по-прежнему никак не называли женщину, которая родила Феодору. Дочь опередила отца: «В чемоданчике Павлихи». – «Разумеется, украшения твои». – «Спасибо, папик». Этот разговор сразу вылетел из головы штабс-капитана. Она была занята тогда другими мыслями. Феодора же, собираясь в путь, в драгоценностях рыться не стала. Мельком заглянула под крышку шкатулки и уложила её в дорожный чемодан.
Глава IV. Встреча в подземелье
Если бы Феодора рассказала отцу о том, что случилось с ней, когда она заблудилась в пещерах, они нашли бы общее в некой тайне.
Тогда, оставив отца и брата у заводи разгружать лодку, она, поднимаясь по крутому склону увала, наткнулась на вход в незнакомую пещеру. Его прикрывали кусты шиповника. Карстовое углубление в толще известняка было узким и длинным. Какая-то сила мягко подтолкнула Феодору в спину. Она сделала несколько шагов, до поворота. За ним естественный коридор расширялся. В глубине его было так же светло, как и при входе, будто ход был сквозным. Забыв об опасности, девушка двинулась дальше. Видимость впереди улучшалась. Феодора перестала считать шаги, что делала всегда в карстовом лабиринте. И вдруг оказалась в просторном белом гроте. Тонкие, косые столбы солнечного света соединяли бугристый низ с высоким щелястым куполом. Осмотревшись, Феодора испугалась: вход в тоннель, который привёл её сюда, затерялся среди натёчных выступов известняка на стенах. Сохраняя самообладание, девушка обошла зал, заглядывая в каждую щель. Все вели куда-то в темень. Какая из них выводит к реке, какая уводит в толщу, понять было невозможно. Испуг сменился ощущением ужаса. И в это время из чащи солнечных столбов вышла женщина в чёрном. Небольшая её головка была не покрыта. Волосы, зачёсанные к затылку и завязанные в узел с хвостом, блестели сединой, будто сами были источником излучения. Подойдя ближе, незнакомка улыбнулась и показала узкой кистью руки в сторону одной из щелей в стене:
– Ступай туда, моя девочка. И запомни это место. Оно тебе ещё пригодится.
Глава V. Мать Арсения
При непрерывных войнах с турками и внутренних распрях основной доход Старопивской обители обеспечивала лечебница. Она получила известность заметно б о льшим числом выздоравливающих от ран, чем в госпиталях других женских монастырей, которые в Черногории традиционно посвящали себя уходу за ранеными и больными. Может быть, причиной тому были действительно особые свойства минеральной воды. Или выздоровлению от недугов способствовал подвижный, свежий воздух. Или правила гигиены, заведённые здесь в незапамятные времена первой настоятельницей, говорили, помешанной на чистоте. Знали местные инокини, как никто из знахарок Црной Горы, лечение травами и приготовление снадобий. И знания свои оставляли наследницам богоугодного дела в виде записей, что хранились в ризнице Успенского храма. Милосердные сёстры с ног валились, но не роптали. За лечение и уход инокини денег не брали. Но спасённые ими, избавленные от боли были благодарны и по возможности щедры.
