Сказания древа КОРЪ полностью

Несколько дней спустя Йима интуитивно привёл четверых русских к тому месту, где был «торг», площадка, предназначенная для заочного обмена товарами между жителями Горы и низа. От неё осталось нагромождение глыб. Один из красноярцев, следопыт по призванию, обнаружил под грудой щебня развязанный мешок. Скорых признал вещь муллы. Других следов старик не оставил. Бесследно исчезли он сам, Агура и Огонь. В мешке оказалась Авеста, заложенная при последнем чтении пером из петушиного хвоста на Третьем гимне Ясны : « Вначале были два гения. Добрый и злой дух, в мысли, в слове, в действии. Выбирайте между ними двумя; будьте добры, а не злы… »

Отсюда уходила в головокружительную глубину каменная вертикаль новообразованного обрыва. По естественному карнизу, рискуя сорваться в ущелье, можно было выйти на склон хребта и подняться по нему к седловине. Оттуда, утверждал Йима, был проход к селению парсатов.

Путников двинулись в этом направлении. Осилили все препятствия. Осталось обогнуть вставший перед ними утёс. Последнее усилие, и пятёрка отчаянных оказалась… на краю провала.

Будто и не было никогда Горы – заснеженного шпица и селения на террасе под ним. Где склон, изрытый горными выработками парсатов? Исчезли ледник и фирновое поле выше его, в скалистом полукружии, с пещерами для покойников в ледяных гробах. Ничего из этого не увидели перед собой Йима и Корнин. Пятёрка охотников стояла над бездной. Всё видимое пространство от их ног до бледно-голубой, прозрачной цепи далёких гор представляло собой огромный провал, до краёв наполненный плотным, клубящимся красноватым туманом. Из его глубины, словно из преисподней, доносились зловещие, приглушённые расстоянием звуки: что-то булькало, как варево; кто-то стучал молоком по наковальне, кого-то, сдавленно стенающего, волочили на куске жести по камням. Там вздыхали, ворочались, тонко подвывали. Вот откуда образы мастерской Гефеста, Тартар, обиталища Ангра-Майнью, Ада!

Много позднее газеты донесут до читателя мнение известного геолога, специалиста по сейсмологии. В результате катастрофического землетрясения на Памире в начале последнего десятилетия века в районе хребта Петра Первого произошло резкое опускание огромного блока земной коры, сравнимое с тем, что иногда случается в Андах, на побережье Тихого океана. Образовался сброс в земные глубины обширного участка поверхности, так называемый грабен . Он поглотил часть высочайшего хребта, его отроги, ледники. В понижение устремились горные потоки, снежные лавины, камнепады. Слава Богу, писал знаменитый геолог, что в той местности не было селений; вряд ли на такую высоту, почти в безвоздушное пространство, забирались люди и животные.

Побродив потерянно по краю провала, охотники остановились возле расщелины круто, зигзагами уходящей вниз, в густое облако красного тумана. Йима, природный горец, подошёл к бездне ближе всех. Так стояли они долго. Каждый ушёл в свои мысли. Молчание нарушил Йима.

– Что, что? – не понял Корнин. Йима повторил на языке парсатов:

– Я ухожу за ними, в Шамбхалу.

И с этими словами исчез. Нет, он не упал в пропасть. Заметили, как юноша, сжавшись, нырнул в расщелину. Послышались, затихая, шлепки, словно кто-то прыгал вниз со ступеньки на ступеньку. Зашуршали осыпающиеся камешки. И вновь только глухие звуки из преисподней.

Глава XVI. Арина

Пришлось Василию Скорых весь обратный путь служить подпоркой Корнину. Чувство вины за погубленные жизни товарищей ослабило его, как потеря крови при тяжёлом ранении. Доводы Скорых, что для людей, типа его охотников, рисковать жизнью – и есть жизнь (иную они не признают), Корнина не убедили. И парсаты исчезли в пропасти со всеми их тайнами, с чудо-средством, в котором нуждаются десятки тысяч больных лепрой в мире. Выступи он из Ташкента на месяц раньше, возможно, хоть часть гуманитарных замыслов была бы осуществлена. Печалила судьба Йимы. Шамбхала ? Индийский аналог русского Беловодья, свободной страны счастливых, образ земного рая. Может быть, в понятии парсатов смерти нет, они верят, что просто переселяются в Шамбхалу?