Сказания древа КОРЪ полностью

Мадам Гольдфарб внешним видом и манерами ничем не отличалась от других дам Молдаванки. По утрам она выходила на рынок с не расчёсанной головой, в домашних шлёпанцах и засаленном на остром животе халате без пуговиц, демонстрируя минимум белья последней стадии свежести. О её жилье (из ракушечника, в один этаж, с двориком) говорили «конспиративная квартира мадам Гольдфарб». В полиции воспринималось это как образец одесского юмора. Какой конспиратор рискнёт появиться там, откуда взяли под стражу жильца, политического преступника с уголовным оттенком (пытался ограбить банк)! Тем более, о какой конспирации может идти речь, если жилец, отбыв наказание, возвратился законопослушным гражданином, с супругой, устроился помощником краснодеревщика дяди Яши вблизи рынка на Разумовской улице. Того самого дяди Яши, аполитичного, честного труженика, который разбил своей жене, мадам Доре, личико варёной (по её словам) курицей, доказав тем самым, что мясо не доварено.

Здесь небольшая поправка. На самом деле, Сеня Гольдфарб, любящий, почтительный сын, привёз домой из ссылки сожительницу, не признававшую ни Яхве, ни какого-либо другого бога низшего порядка. Зато она ни куда не совала свой большой нос, поставивший под сомнение первенство в этом физическом достоинстве её Сенечки. О таком качестве (не совать нос) будущей невестки будущая тёща мечтала с пелёнок единственного сына. Удовлетворение от свершившейся мечты перевесило разочарование тем, что не пришлось пережить торжественную сладость обряда в синагоге. Да, не та теперь молодёжь! Не видит греха в безбрачных отношениях. Хотя русская связала себя родственными узами некоторого свойства с владелицей полу-дома на Молдаванке, она обращалась к ней исключительно «мадам Гольдфарб». За глаза называла «невенчанной свекровью».

Семён, между делом в мастерской и знаками внимания жене и матери, сразу принялся за старое в полном смысле. Он резонно решил, что ни один умный человек не заподозрит его в желании наступить на грабли во второй раз. Партийной организации позарез нужны были деньги. Разумеется, с интимным «товарищем по борьбе» планами поделился. Случилось так, что разговор о тонкостях акта экспроприации вытек из беседы невенчанных супругов сугубо личного характера. Завёл его Семён. Ему показалось, будто Феодора с утра недомогает. «Ты случайно не беременна?» – «Чего захотел! Только этого нам не хватает». – «А что, пора бы! Есть дом, мама под рукой. Хочешь возразить, что не имеем права? Революция на носу?». – «Да, не имеем, только не из-за революции, – голос женщины принял ироническое звучание. – Представь, родится девочка. С таким носом. Выбирать ей, бедной не придётся: или мой, или твой. Результат один. За что ей такое наказание!? Нет, не будем рисковать… Кстати, беременность… Молодец, Гольдфарб, подкинул идею! Полиция не станет щупать женщину на сносях». – «Не понял». – «Я забеременею динамитом». – «На что он нам?» – «А ты думаешь брать деньги при помощи хлопушек?»

Вскоре внешние признаки беременности у жены Семёна заметила мадам Гольдфарб, за ней – соседи. В полицейском участке умилились: совсем исправился бывший преступник.