Впоследствии из показаний свидетелей вырисуется такая картина:
По бульвару, на который смотрело окнами отделение Государственного банка, мелкий носатый брюнет в летней шляпе и чесучовой паре, выгуливал высокорослую, нескладную, одетую в просторное платье беременную женщину, под солнечным зонтом. Они покинули сквер и перешли на тротуар, когда на проезжей части бульвара показались три фаэтона с солдатами и двумя штатскими в среднем экипаже, за ними казачий эскорт. Одновременно по тротуару в том же направлении, чуть отстав, двигалась группа подвыпивших студентов. Трогательная пара медленно шла им навстречу. Экипажи и всадники подъехали к крыльцу банка. Из среднего фаэтона выскочили двое солдат с ружьями. Вслед им – кассир и счётчик, в куртках, в кепи и крагах. Помогая друг другу, штатские подхватили мешок, поданный им из экипажа.
В это время горланившие песню студенты поравнялись с последним фаэтоном, отвлекая внимание охраны, а будущие отец и мать приблизились к первому экипажу. Вдруг женщина резким движением сложила зонтик, и сразу грянул залп из револьверов. Студенты стреляли в охрану. Солдаты и казаки от неожиданности стали отстреливаться с опозданием. Половина их сразу полегла. Одна из лошадей билась в конвульсиях на брусчатке. Семён, выхватив наган из внутреннего кармана распахнутого пиджака, разрядил барабан в штатских с денежным мешком. Густой дым заволок место побоища. Кассир упал. Счётчика пули не задели. Выпучив глаза и прижимая к животу мешок, он уставился на брюнета с наганом. Гольдфарб отбросил в сторону бесполезное оружие: «Отпусти, сволочь! Убью!» В общей неразберихе мелкий, жилистый террорист и банковский служащий, детина за восемь пудов, сопя, закружились на месте. Каждый тянул мешок в свою сторону.
Феодора сразу оценила силы вступивших в поединок. Не было сомнения, за кем останется поле боя. И деньги. Одним рывком она раздирает лёгкую ткань на животе. В её руки выпадает бумажный пакет, перевязанный крест на крест бечевой. Она мечет его под ноги Гольдфарба, оказавшегося в этот момент спиной к ней. И бросается ничком за высокое крыльцо, зажимая ладонями уши. Взрыв лишает её сознания на несколько мгновений. Выглянув из-за крыльца, она сначала видит развороченный мешок с ассигнациями, потом, среди мешанины мяса, окровавленного тряпья и луж крови, узнаёт оторванные по колена ноги Семёна.
Когда санитар подбежал к растерзанной женщине, сидевшей на крыльце, придерживая одной ладонью огромную, бесформенную грудь, другой – живот, он увидел, что она беременна. «Вы ранены, сударыня? Дайте-ка…». – «Нет, нет, не прикасайтесь ко мне, – отстранила она руки молодого человека, – я сама». Возле санитарного фургона суетился городовой. По просьбе Феодоры он сбегал за извозчиком. «Бедняга! – мысленно пожалел пострадавшую. – Как бы не родила в пути».
