Непроглядная ночь окутала каньон Пивы. Привратница не успела разглядеть лица, мелькнувшего в свете фонаря, когда она открывала ворота, выпуская всадника на дорогу. Или всадницу? Голос женский. Это точно, а вот ликом человек в седле вроде бы мужчина, в шинели. Кто их разберёт! В войну и бабы-черногорки мужчинами становятся. Взятый Феодорой наугад в конюшне конь оказался хорошим скакуном. В кромешной темноте уверенно пошёл, сторонясь смертельного обрыва, вниз, в сторону долины. Когда за монастырскими воротами стих топот копыт, мать Арсения распласталась перед божницей, и не поднималась до денницы.
А мы на несколько минут оставим Черногорию. Наведаемся в далёкий от Адриатики северный край.
Виноторговец из Сиверского городка услышал от Маркитантки слова, брошенные в сердцах:
– Полюбуйся, Эшмо! Готовишь с любовью, по всем правилам искусства своё варево, а они одним махом, всё под ноги вываливают, собакам на съедение. Действительно, ты прав, твари эти двуногие земляне. Скоро ты, не злись, не злись, скоро ты, Асмодей, со своим Ангра-Майнью на выучку к ним пойдёшь, а то и в услужение. Дьявольским их поступкам числа несть! А как они изобретательны, как коварны и как непредсказуемы. Опять начинай сначала!
– Ну, ты из их числа, – усмехнулся Эшмо. – Своё возьмёшь.
