Рассвет застал Феодору в за перевалом. Долина с городами Подгорица и Никшич была до краёв наполнена золотистым светом. Сверкая штыками, двигалась по дороге навстречу одинокой всадницы колонна солдат. Феодора взяла в сторону, пошла крупной рысью по пустому, мокрому от талого снега полю.
На расстоянии, при котором стали различимы лица, особенности покроя шинелей и головных уборов, от колонны отделился, выхватив саблю, офицер в островерхнем шлеме и бросился наперерез всаднице.
– Стой! Стой! – закричал он по-немецки.
Феодора, одетая в кавалерийскую шинель и сапоги, подобранные в мертвецкой при монастырском госпитале, натянула поводья, и долговязый офицер с кайзеровскими усами одной рукой схватил лошадь под уздцы.
– Слезай! Какого полка? – и осёкся в недоумении. – Ты – женщина? Вот дьявол! Простите, мадам. Но почему вы при унтер-офицерских погонах?
Феодора, сдирая с головы платок, встряхнув рассыпавшимися по плечам локонами, с усмешкой ответила на плохом немецком, который помнила с гимназии:
– Среди русских рубак лучшие – кавалерист-девицы. О Надежде Дуровой слыхали?
– Значит, вы русская? Разве на этом фронте ваши воюют?
– Я доброволка, служу в сербской армии.
– Жаль, – с искренним сожалением отозвался немец. – Я вынужден вас задержать не как военнопленную. Для нас наёмники – бандиты, преступники, по закону военного времени вы не можете рассчитывать на снисхождение.
Глава III. Вставшая из могилы
Феодору с другими, осуждёнными на казнь, расстреляли на закате. Тела лишь присыпали землёй. Ночью она выбралась из ямы, ощущая сильное жжение в правом боку. Пуля ударила по касательной в ребро, не задев артерий. Раненая зажала рану тампоном из подола рубашки, добралась до ближайшей хижины. Сердобольная хозяйка приютила русскую. Она же выделила ей немного динаров и подсказала, в каком направлении наиболее безопасно выбраться из страны, занятой врагами. В Горня-Радгоне, словенском городке на Муре, жил её племянник Милован. Феодора направилась зимними дорогами на север, выдавая себя за черногорку.
Милован, служивший в местной полиции, оказался молодым деятельным мечтателем авантюрного склада характера. У него не вызвала сомнений рекомендация тётки, переданная Феодорой на словах. Эта некрасивая женщина с волевым лицом не походила на женщин его круга, ограниченных интересами быта. Унтер-офицер почувствовал себя польщённым просьбой оказать небезопасную услугу существу высшей породы. Он воодушевился и предложил свой план: «Вы владеете немецким языком, фрау? Слабо? Не беда. Нас, славян, под австрийцами много, все разные. Кое-как по-немецки изъясняемся. Выдавайте себя в любом месте за кого угодно, только не местной жительницей. Называйтесь какой-нибудь
