Однажды, когда мне было лет десять или около того, мы с Берти Бердом сделали себе гипервентиляцию[132], а потом крепко обнялись, чтобы посмотреть, не потеряем ли мы сознание, как утверждал один друг Берти. Никто из нас этого не сделал, но я весь поплыл и упал на задницу, как в замедленной съемке. Это было похоже на то. Я продолжал идти, но чувствовал себя как воздушный шар с гелием, подпрыгивающий над моим собственным телом, и если бы веревка лопнула, я бы просто уплыл.
Потом это прошло, как и сказал мистер Боудич. Он сказал, что есть граница, и на этом все. Я оставил «Покой часового» позади. И Иллинойс. И Америка. Я был в Другом.
Я добрался до отверстия и увидел, что потолок над головой теперь был земляным, с тонкими усиками корней, свисающими вниз. Я нырнул под несколько нависающих виноградных лоз и вышел на пологий склон холма. Небо было серым, но поле — ярко-красным. Маки раскинулись великолепным покрывалом, простиравшимся влево и вправо, насколько я мог видеть. Тропинка вела сквозь цветы к дороге. На дальней стороне дороги еще больше маков тянулось примерно на милю к густому лесу, заставляя меня думать о лесах, которые когда-то росли в моем пригородном городке. Тропинка была еле заметна, но дорога — нет. Она была грунтовой, но широкой, не колея, а магистраль. Там, где тропинка соединялась с дорогой, стоял аккуратный маленький коттедж, из каменной трубы которого поднимался дым. Там были бельевые веревки с подвешенными на них вещами, которые не были одеждой. Я не мог разобрать, что это было.
Я посмотрел на далекий горизонт и увидел очертания большого города. Дневной свет туманно отражался от его самых высоких башен, как будто они были сделаны из стекла. Зеленое стекло. Я читал «Волшебника страны Оз» и видел фильм, и я узнал Изумрудный город, когда увидел его.
Тропинка, ведущая к дороге и коттеджу, была длиной около полумили. Я дважды останавливался, один раз, чтобы оглянуться на дыру в склоне холма – она выглядела как вход в маленькую пещеру, с этими виноградными лозами, свисающими над входом, – и один раз, чтобы посмотреть на свой мобильный телефон. Я ожидал сообщения ОБ ОТКАЗЕ В ОБСЛУЖИВАНИИ, но даже его не получил. Мой айфон вообще не включался. Это был просто прямоугольник из черного стекла, который здесь пригодился бы в качестве пресс-папье, но ни для чего другого.
Я не помню, чтобы чувствовал себя ошеломленным или пораженным, даже при виде этих стеклянных шпилей. Я не сомневался в своих чувствах. Я мог видеть серое небо над головой, низкие облака, которые предполагали, что дождь не за горами. Я слышал, как что-то растущее шуршит у меня под ногами, пока я шел по узкой тропинке. Когда я спускался с холма, большинство зданий города исчезли из виду; я мог видеть только три самых высоких шпиля. Я попытался угадать, как далеко это было, и не смог. Тридцать миль? Сорок?
Лучше всего пахли маки, похожие на какао, ваниль и вишню. Если не считать того, что я уткнулсяь лицом в мамины волосы, чтобы вдохнуть ее аромат, когда была маленькой, это был самый восхитительный аромат, который когда-либо украшал мои обоняния. Руки опущены. Я надеялся, что дождь прекратится, но не потому, что не хотел промокнуть. Я знал, что дождь усилит этот запах, и его красота может убить меня. (Я преувеличиваю, но не так сильно, как вы могли бы подумать.) Я не видел кроликов, больших или маленьких, но я слышал, как они прыгают по траве и цветам, а однажды, на несколько секунд, я увидел высокие уши. Еще было слышно стрекотание сверчков, и я подумал, не большие ли они, как тараканы и летучие мыши.
Когда я приблизился к задней части коттеджа – деревянные стены, соломенная крыша – я остановился, ошеломленный тем, что теперь мог разглядеть. На перекрещивающихся веревках позади коттеджа и по обе стороны от него висели ботинки. Деревянные, парусиновые, сандалии, тапочки. Одна линия прогнулась под тяжестью замшевого ботинка с серебряными пряжками. Был ли это семимильный бутс, как в старых сказках? Мне это определенно показалось похожим на одно из них. Я подошел ближе и протянул руку, чтобы дотронуться до него. Она была мягкой, как масло, и гладкой, как атлас. Создан для дороги, подумал я. Создан для Кота в сапогах. Где же другой?
