Следуя этим немногим и простым предписаниям (а также с помощью вашего дарования), вы, вероятно, сможете в короткий срок достичь совершенства как поэт и заблистать на этом поприще. Что же касается приемов сочинительства и выбора темы, то в этом я не берусь руководить вами; но я рискну подать вам несколько кратких мыслей, которые вы сможете развить на досуге. Позвольте мне настоятельно просить вас ни в коем случае не отступать от воззрения, присущего нашим новейшим авторам в их стремлении облагородить поэзию, а именно: поэт всегда должен писать или говорить не как заурядный представитель людского рода, но размером и стихами, как оракул; это я упоминаю главным образом потому, что мне были известны александрийские стихи, вынесенные на церковную кафедру, и целая проповедь, сочиненная и произнесенная белыми стихами как для вящей славы проповедника, так и для истинного удовольствия и великого поучения слушателей.
Секрет этого, мне кажется, заключается в следующем: когда материя подобного рассуждения представляет собою не что иное, как грязь, то есть размокшую глину (или, как мы обычно говорим, чушь), тогда проповедник, не имеющий в своем распоряжении ничего лучшего, искусно формует, и приглаживает, и сушит, и моет это гончарное изделие, и затем обжигает его поэтическим огнем; после чего оно звенит, как всякая глиняная посудина, и вполне может быть поставлено перед постоянными гостями, каковыми являются члены любого прихода, поскольку они часто собираются для времяпрепровождения в одном и том же месте.
У наших предков был принят добрый старый обычай – взывать к музам в начале поэмы, как я полагаю, с целью испросить благословение. Бесстыдные новейшие поэты в значительной мере отреклись от него, но их поэтическое нечестие не заслуживает подражания; ибо хотя слишком тонкому слуху подобные воззвания могут показаться пронзительными и неприятными (как настройка инструментов перед концертом), тем не менее они необходимы. Опять-таки, не премините украсить вашу музу греческим или латинским головным убором; я хочу сказать, что вам следует прилагать замысловатые эпиграфы ко всем вашим сочинениям; ибо помимо того, что такое ухищрение заранее убеждает читателя в учености автора, оно полезно и похвально и по иным соображениям. Блестящая фраза на заглавном листе поэмы служит добрым знаком, подобно звезде на лбу беговой лошади; и, благодаря этому, произведение найдет лучший спрос. Os magna sonatwrum[268], что Гораций, если мне не изменяет память, определил как свойство хорошего поэта, научит вас не затыкать рот своей музе и не урезывать себя в словах и эпитетах (которые вам все равно ничего не стоят), вопреки обыкновению некоторых сбившихся с толку писателей, употребляющих естественные и краткие выражения и требующих от стиля, как от бисквита, легкости и сладости; они не скажут вам ни единого слова больше, чем необходимо для того, чтобы их поняли; а это так же убого и скаредно, как выставить на стол еды ровно столько, сколько смогут уничтожить наверняка ваши гости. Слова – лакеи мысли, и они будут плясать под вашу дудку без платы и понуждения. Verba non invita sequentur [269].
Далее, когда вы садитесь сочинять, для удобства и для лучшей дистилляции ума, вам следует надевать худшее платье, и чем оно хуже, тем лучше; ибо автор, подобно перегонному кубу, лучше действует, обмотанный тряпьем; кроме того, я замечал, что садовник подрезает кору дерева (его сюртук), дабы оно лучше плодоносило; и это мне кажется естественной причиной обычной нищеты поэтов и объяснением, почему умники должны одеваться хуже всех людей. Я всегда испытывал тайное благоговение перед теми, у кого замечал неисправность в одежде, считая их либо поэтами, либо философами; потому что ценнейшие минералы всегда сокрыты под самой неприглядной и грубой поверхностью земли.
В отношении выбора темы я могу предостеречь вас только в одном, а именно: так как изящное искусство славословия является, бесспорно, наиболее трудной областью сочинительства, и письменного, и устного, то я бы ни в коем случае не советовал молодому человеку начинать свои попытки с панегирика, не говоря уже о связанной с ним опасности, ибо нет необходимости доказывать, что всякое восхваление одного лица всегда вызовет больше недоброжелательства, нежели любой пасквиль на общество в целом; посему я советую вам употреблять острие вашего пера, а не его опушку; пусть ваш первый опыт будет coup d’éclat* в виде пасквиля, памфлета или сатиры. Низвергните с десяток репутаций – и вы непременно поднимете свою собственную, так же расправляйтесь с умом — неважно, справедливо или нет; ибо вымысел – ваше ремесло.
