– Я встретила в лесу собаку; она погналась за мной, и я еле спаслась от неё.
Снова сказал человек:
– Ложись спать. Утром ты проснёшься собакой, и тогда тебе нечего будет бояться других собак.
Так и случилось: утром кошка проснулась большой собакой и с громким лаем выбежала в лес. У ближнего дерева она опять заметила кота. И кот тоже увидел собаку. Кот подумал, что собака сейчас бросится на него, и приготовился защищаться: он зафырчал, поднял лапу и громко мяукнул. Услышав мяуканье, собака, не помня себя от ужаса, вбежала в хижину.
– А на этот раз кто тебя напугал? – спросил человек.
Стыдно было собаке признаться, что она испугалась кошки, и собака сказала неправду:
– Ах, господин мой, невдалеке от нашей хижины я встретила тигра! Я до сих пор не пойму, как мне удалось спастись от его ужасных клыков!
– Ну, тогда я сделаю так, что ты никого не будешь отныне бояться. Ложись спать. Завтра ты проснёшься тигром.
Так и случилось: утром собака проснулась тигром и решила: «Не пристало мне, царю зверей, ютиться в жалкой хижине человека… Пойду в лес, и пусть все звери трепещут перед моей силой и храбростью!»
Так подумав, тигр важно направился в глубь леса. И вдруг он увидел кота. И кот тоже увидел тигра. От ужаса шерсть кота поднялась дыбом, спина выгнулась дугой, глаза засверкали.
«Теперь я погиб! – подумал кот. – От тигра мне не спастись!»
Тигр же, в груди которого билось трусливое сердце мышонка, при виде горящих глаз кота бросился опрометью бежать в хижину человека.
Он влетел в дом, забился в самый дальний угол и лежал там, стуча от страха зубами. Удивился человек:
– Почему ты опять дрожишь? Разве в нашем лесу есть зверь сильнее тигра?
– Есть… – сказал еле слышно тигр.
– Кто же это? – удивился человек.
– Это… это… это кот!
Тогда человек понял всё и сказал:
– Тигр, в груди которого бьётся сердце мышонка, слабее кошки. Пусть же тот, у кого сердце мышонка, останется навсегда мышонком.
И, так сказав, он превратил тигра в жалкую маленькую мышь.
Однажды на крышу царского дворца опустилась сова.
В саду, на высокой пальме, сова увидела соловья. Все придворные, проходя мимо пальмы, низко кланялись маленькому соловью. Вскоре в саду появился сам царь. Он нёс золотой поднос с отборным зерном. Царь поставил поднос на землю, и соловей, слетев с дерева, начал клевать зёрна.
Когда царь и придворные покинули сад, сова спросила соловья:
– Скажи мне, чем заслужил ты такой почёт?
Соловей ответил:
– Царь любит меня за моё пение. Он приказал придворным выполнять все мои желания и каждый день приходит сюда кормить меня с золотого подноса.
Когда наступила ночь, сова подумала: «Мой голос лучше соловьиного. Если царь услышит, как я пою, он прогонит соловья и прикажет своим придворным выполнять все мои прихоти».
Подумав так, сова начала изо всей силы ухать. Она кричала так громко, что все, кто спал во дворце, сразу же проснулись.
– Кто смеет так отвратительно вопить в моём дворце? – рассердился царь. – Найти виновного и привести сюда!
Придворные бросились выполнять приказание царя. Найти сову оказалось совсем просто, потому что она непрерывно ухала.
Придворные схватили сову, притащили к царю и сказали:
– Повелитель наш, вот кто осмелился нарушить твой покой!
– Ощипать её заживо! – приказал царь.
Слуги схватили сову, ощипали её догола и выбросили из дворца.
Завистливая сова едва добралась до леса.
…Она часто рассказывала свою печальную историю попугаям и всегда при этом ругала соловья:
– Это он во всём виноват! Это из-за него я должна теперь ходить голой!
– Чем же виноват соловей? – спрашивали удивлённые попугаи.
– А как же! Если бы я не встретила во дворце соловья, я бы не запела. А если бы я не запела, меня не ощипали бы! Вот и выходит, что в моей беде виноват соловей!
Не уподобляйтесь же, друзья, никогда сове и не вините других в том, в чём повинны сами!
Два сына выросли у славного земледельца. Звали старшего сына Дауд, младшего звали Сапилах. Трудно было поверить, что они – дети одного отца. Вырос Дауд стройным, красивым, добрым, Сапилах же – кривоногим, неуклюжим, злым. Дауд не боялся никакой работы. Сапилах же от работы бежал, как заяц от тигра.
Случилось раз, что велел отец сыновьям вспахать поле. Впряг Дауд буйвола в плуг, выехал в поле, начал работать. Сапилах же развалился на меже, стал стонать, приговаривая:
– Ой, умираю! Помогите мне, добрые боги! Сейчас я умру!
Испугался Дауд:
– Что с тобой, дорогой брат? Чем помочь тебе?
Сильнее застонал Сапилах:
– Никто мне уже не поможет. Всё болит у меня: и грудь, и живот, и спина, и ноги. Не знаю, как встану я за плуг…
Поверил Дауд притворщику, сказал:
– Разве позволю я работать больному брату? Полежи здесь, в тени рамбутака. К вечеру я и один вспашу всё поле.
Весь день без отдыха ходил Дауд за плугом. Рубаха его взмокла от пота, ноги почернели от земли, на ладонях появились кровавые мозоли. Когда же солнце скрылось за дальним лесом, Дауд вспахал последнюю борозду и стал собираться домой. Сапилах посмотрел на брата и сказал:
