Я начисто забыла, мыслями я была в “Боярышнике”. После ужина Раф выудил из-за подкладки табурета для пианино растрепанный, пожелтевший песенник и всё играл довоенные мелодии, а наверху, в нежилой комнате, Эбби разбирала вещи и подпевала:
– Если у тебя сегодня день рождения, – предположила я, – с подарком придется подождать.
– Ха-ха-ха! Сегодня воскресенье, крошка! И, если не ошибаюсь, ты до сих пор в “Боярышнике”, живешь припеваючи. Один-ноль в нашу пользу, ты продержалась неделю и не попалась. Поздравляю, детектив. Вы приняты.
– Видимо, да, – ответила я.
Дни считать я давно уже бросила. Наверное, это добрый знак.
– Итак… – продолжал Фрэнк. Слышно было, как он усаживается поудобнее, приглушает рацию, – значит, он дома, где бы ни был у него дом с тех пор, как Оливия его выставила. – Итоги первой недели.
Я села на выступ стены, сосредоточилась. Это с виду Фрэнк добродушный весельчак, а на самом деле хватка у него железная, и он, как всякий начальник, требует отчетов, причем ясных, емких и сжатых.
– Неделя первая, – начала я. – Я внедрилась в дом Александры Мэдисон и на ее место учебы, и, видимо, успешно: никто ничего не заподозрил. Обыскала дом, насколько сумела, но пока не нашла ничего, что указало бы нам направление. – Так оно и было; дневник наверняка на что-то указывал, но на что, пока непонятно. – Подставлялась как могла – знакомым, оставаясь одна днем и по вечерам, и неизвестным, стараясь во время прогулок быть на виду. За все это время общались со мной только те, кто у нас и так на заметке, но все же не исключено, что на Лекси напал неизвестный, – возможно, он выжидает. Ко мне подходили с вопросами друзья Лекси, студенты, преподаватели, однако спрашивали в основном о здоровье; Бренда Грили чересчур интересовалась подробностями, но, по-моему, в силу своего характера. Ничья реакция на несчастный случай или на возвращение Лекси не вызвала подозрений. Друзья, похоже, скрывали от полиции, насколько они встревожены, что неудивительно. С посторонними они очень сдержанны.
– Сам убедился, – подтвердил Фрэнк. – А чутье тебе что подсказывает?
Я поерзала, уселась поудобнее. Вопрос сложный, ведь я не собиралась рассказывать ему и Сэму ни о дневнике, ни о том, что за мной, кажется, следят.
– По-моему, чего-то здесь не хватает, – ответила я в конце концов. – Чего-то важного. То ли того самого незнакомца, то ли мотива, то ли… не знаю. Но нутром чую, не сегодня-завтра что-то важное всплывет. И кажется, вот-вот ухвачу, но…
– Это как-то связано с друзьями? С колледжем? С ребенком? С Мэй-Рут?
– Не знаю, – ответила я. – Ей-богу, не знаю.
Скрипнул диван – Фрэнк потянулся за чем-то; оказалось, за чашкой – слышно было, как отхлебнул.
– Вот что я тебе скажу: дядюшка ни при чем. Тут ты промахнулась. Умер он от цирроза, лет тридцать-сорок сидел в четырех стенах и пил, потом полгода умирал в хосписе. Ни один из нашей пятерки его ни разу не навещал. На самом деле, если не ошибаюсь, Дэниэл с ним в последний раз виделся еще ребенком.
Я от души рада была, что ошиблась, но во мне с новой силой проснулось чувство, не покидавшее меня всю неделю, – будто я гоняюсь за миражами.
– Почему тогда он оставил дом Дэниэлу?
– Выбирать было почти не из кого. Долгожителей в роду у них нет, из родственников сейчас живы двое – Дэниэл и его двоюродный брат Эдвард Ханрахан, внук старика Саймона. Эдди – пай-мальчик, работает в агентстве по недвижимости. Саймон, как видно, счел, что наш Дэнни – меньшее из двух зол. А может, люди науки были ему больше по душе, чем яппи, или дело в том, что у Эдварда фамилия другая.
Ай да Саймон!
– А Эдди, наверное, обиделся.
– Еще как! С дедом он был не ближе, чем Дэниэл, но пытался оспорить завещание, доказывал, что Саймон от пьянства совсем спятил. Вот почему завещание так долго не могли утвердить. Глупость, конечно, но наш Эдди умом не блещет. Врач Саймона подтвердил, что тот был алкаш и вредный старикашка, но в здравом уме, как мы с тобой, – тем и кончилось. Здесь не подкопаешься.
Казалось бы, огорчаться не с чего, я с самого начала не верила, что ребята накапали белладонны старику в зубопротезный гель, и все же меня не покидало ощущение, что вокруг усадьбы “Боярышник” творится что-то не совсем понятное.
– Ясно. Просто проверяла версию. Прости, что зря время из-за меня потратил.
Фрэнк вздохнул.
