Маше снится изба, в которой везде расставлены книги: не только дедушкины, с полки, но и школьные, книги из библиотеки, книги одноклассниц, которыми они обмениваются. Она ходит по ней почему-то в лаптях, скрипя половицами, топает и распугивает мышей, не давая им грызть книги. Дедушка во сне растапливает печь – Маша видит, что в ведре вместо поленьев книги в мягкой обложке: детективы про милиционеров, убийства из-за наследства или из-за измен. Дедушка бросает очередную книгу в огонь.
– Время было такое, пойми, мы ни при чем, одна дверь закрылась, другая открылась, и хлынули оттуда на нас всякие ублюдки и шушера, кока-кола, фильмы про блядство, песни без мелодии, один ихний мат, факи эти, и на хуя нам такая свобода, от которой блевать хочется и трупы на улицах валяются.
Избу заволакивает дым, и Маша просыпается: дедушка спалил гречку на плите и матерится.
Пока Маша после школы делает уроки, дедушка приговаривает:
– Нет в мире таких крепостей, которых не могли бы взять трудящиеся.
Погулять на улицу он отпускает ее, только проверив все задания по дневнику – даже на несколько дней вперед. Маша всегда гуляет под окнами, там, где ее видно из квартиры, играет с мальчиками в ободранный сдутый мяч, а когда мальчиков нет – лепит куличики с малышами. Девочки ее, одетую в мальчишескую одежду и коротко подстриженную, в свою компанию не берут. Перед ужином раскрасневшийся и пахнущий перегаром дедушка выходит во двор, здоровается с соседками, которые приглядывают за детьми, любовно окидывает взглядом сушащуюся на веревках одежду, сломанные качели, валяющихся в песке собак и греющихся на солнце котов, стоящие на последнем приколе машины со сдутыми шинами, вдыхает воздух с горьким запахом стирола и ручкается со слесарем Михалычем.
– Погода шепчет, а, Михалыч? – Он зовет внучку: – Машок! Ужинать и спать! – И добавляет бабушкам: – А на ночь мы читаем Отца народов!
Когда он уходит, бабушки крестятся.
В девятом классе Машу отправляют на областную олимпиаду по истории защищать честь школы. Она наизусть цитирует все самые известные речи Сталина: о текущем моменте и о кадрах, которые решают все, о многонациональном государстве и о победе над Германией – ее рвение очень нравится учительницам. На олимпиаде Маша проваливается – не занимает никакого места, вопросы ей попадаются про царей и дипломатов, русско-японскую войну – дореволюционный период она знает плохо, зато советский отскакивает от зубов по годам и месяцам – съезды, указы, освобожденные Красной армией города. Несколько дней она боится признаться, что провалилась на олимпиаде, и вышивает крестиком портрет вождя – подарить дедушке, чтобы он не сердился.
– Все никак не успокоятся со своим кровавым царским режимом, – говорит он, – еще и учить заставляют, когда кто-то отперделся и помер и кто сколько солдат и матросов отправил за себя на смерть. Мы столько не учили, зато знали наизусть все достижения всех пятилеток.
Когда на уроке ОБЖ учитель гоняет их в противогазах по лестнице вверх и вниз, с нагруженными кирпичами рюкзаками, у Маши темнеет в глазах и начинаются месячные – она отпрашивается в туалет и идет застирывать штаны. Из-за месячных с ней перестают дружить мальчики, один из них говорит:
– У тебя течка началась, ты больше не наш кореш.
Пытаясь подружиться с девочками, Маша даже решает больше не стричься – она давно делает это ножницами сама, дедушке тяжело подстричь ее ровно. Волосы отрастают неравномерно – торчат во все стороны, каждое утро она приглаживает их водой и расчесывает пятерней, но, высыхая, они только путаются и сбиваются в колтуны. Дедушке все тяжелее становится готовить, убирать и стирать, но Маше он заниматься хозяйством не разрешает, поэтому едят они теперь китайскую лапшу со вкусом говядины или курицы и порошковое пюре, которые дедушка заливает кипятком, а дырявый линолеум покрывается липкими грязными пятнами. От его одежды, обычно выстиранной и выглаженной, начинает пахнуть, а Машину одежду он может замочить в тазу и забыть, отчего она начинает пованивать.
Дедушка ходит на все митинги, надев форму и ордена своего отца, с портретом вождя в рамке – за президента, против пенсионной реформы, против мусорного полигона около «ящика», за закрытие «ящика», потом опять за президента и за поддержку результатов выборов, против повышения коммуналки, транспортного налога. Потом митинги запрещают, и всем «активом», как дедушка их называет, они с соседями собираются на лавочке во дворе и обсуждают политику и повышение цен. После этих «собраний» Маша старается дедушке на глаза не попадаться, он приходит злой и заведенный, может и обматерить, и мокрым полотенцем по ногам хлестнуть.
