– Ключ был у меня в руках, и я отпер машину. Взял пакеты из тележки и начал класть в машину.
Вряд ли стоит уточнять, что тяжелые вещи я ставил на пол, а легкие – на сиденье.
– Потом услышал, что тележка поехала, и обернулся. Потом Дон со мной заговорил.
Замолкаю, припоминая, какие именно он употребил слова и в каком порядке.
– Он говорил очень зло. Голос был хриплым. Он сказал: «Это ты виноват. Из-за тебя Том меня выгнал».
Вновь замолкаю. Он много чего сказал и очень быстро, я не уверен, что помню все в правильном порядке. Будет плохо, если я перепутаю.
Мистер Стейси ждет, глядя на меня.
– Не уверен, что вспомню точно…
– Ничего страшного, – говорит следователь. – Расскажите, что помните.
– Он сказал: «Из-за тебя Марджори попросила меня уйти». Том – это тот, кто создал фехтовальную группу. А Марджори… я упоминал ее на прошлой неделе. Она никогда не была девушкой Дона!
Мне неловко говорить от лица Марджори. Она должна сама за себя говорить.
– Я нравлюсь Марджори… по-своему, но не как…
Не знаю, что сказать дальше. Не знаю, как я ей нравлюсь – в качестве знакомого, друга… или не только? Если я произнесу «не как мужчина», это будто бы станет правдой. Не хочу, чтобы это было правдой.
– Дон сказал: «Психам вообще не положено размножаться». Он был очень зол. Сказал, что в экономическом кризисе тоже я виноват и из-за меня у него нет нормальной работы.
Мистер Стейси неопределенно хмыкает и сидит молча.
– Он велел мне сесть в машину. Направил на меня пистолет. Опасно садиться в машину с нападающим – я видел в новостях в прошлом году.
– Это передают каждый год, – говорит мистер Стейси, – но люди все равно садятся. Хорошо, что вы не сели.
– Я просчитал его логику, – говорю. – Отвел руку с оружием и нанес удар в живот. Драться нехорошо, но он мне угрожал.
– Просчитали логику? – удивляется мистер Стейси. – Как это?
– Мы ходили в одну группу по фехтованию много лет. Когда он в нападении выносит вперед правую руку, он всегда двигает правую ногу тоже, затем шагает левой ногой в сторону и чуть открывает корпус, пока замахивается для следующего удара. Так я понял, что если отведу его правую руку в сторону, то успею ударить его в живот.
– Почему Дон этого не предвидел, если фехтует много лет? – спрашивает мистер Стейси.
– Не знаю, – говорю. – Но я легко вижу логику чужих движений. Так я и фехтую. Дон не очень хорошо фехтует. Наверное, он не подумал, что без шпаги я использую тот же прием защиты, что в фехтовании.
– Хм. Хотел бы я посмотреть, как вы фехтуете, – говорит мистер Стейси. – Я всегда думал, что это жалкое недоразумение, а не спорт, все эти белые костюмы и маски, но вы меня заинтересовали. Итак, он направил пистолет, вы, отведя орудие в сторону, ударили нападавшего в живот. Что дальше?
– Потом раздались крики, несколько человек набросилось на Дона. Наверное, они тоже из полиции, но я их раньше не видел.
Я умолкаю. Думаю, остальное он может спросить у полицейских, которые там были.
– Хорошо. Давайте вернемся к некоторым деталям.
Он расспрашивает меня вновь и вновь, и каждый раз я вспоминаю новую подробность. Я волнуюсь: я правда вспоминаю или просто делаю вид, чтобы ему угодить? Я читал об этом. Бывает, что воспоминания кажутся реальными, но это неправда. Врать нехорошо. Я не хочу врать.
Следователь расспрашивает про фехтовальную группу: кому я нравился, кому нет. Кто нравился и не нравился мне. Я думал, что мне все нравятся, думал, что они ко мне относятся хорошо или нейтрально – до случая с Доном. Мистер Стейси, кажется, хотел бы, чтобы Марджори была моей девушкой или любовницей – без конца спрашивает, встречаемся ли мы. Я сильно потею, когда говорю о Марджори. Повторяю правду: она мне очень нравится, я часто о ней думаю, но мы не встречаемся.
Наконец он встает.
– Спасибо, мистер Арриндейл. Пока все. Я все запишу, вам нужно будет заехать в участок и подписать, мы вам позвоним, когда назначат заседание.
– Заседание? – переспрашиваю я.
– Да. Как жертва разбойного нападения, вы будете выступать свидетелем обвинения в суде. Вы не против?
– Мистер Крэншоу рассердится, если я буду часто отлучаться с работы, – говорю я.
Если, конечно, у меня еще будет работа. А что, если не будет?
– Я уверен, что он войдет в положение, – говорит мистер Стейси.
Я уверен, что не войдет, потому что не захочет.
– Есть шанс, что адвокат Пуато пойдет к окружному прокурору. Сразу согласится на минимальный срок, чтобы не рисковать получить максимальный по результатам суда. Мы вам сообщим. – Мистер Стейси направляется к двери. – Берегите себя, мистер Арриндейл! Я рад, что мы поймали этого парня и вы целы.
– Спасибо за помощь! – говорю.
После его ухода я разглаживаю складки на диване, где он сидел, поправляю подушку. Мне неспокойно. Больше не хочется думать про Дона и нападение. Хочется забыть. Хочется, чтобы этого вообще не было.
Быстро готовлю ужин – вареную лапшу и овощи, ем, потом мою тарелку и кастрюлю. Уже восемь часов. Беру книгу и открываю на семнадцатой главе.
«Встраивание памяти и управление вниманием: ПТСР и СДВГ»[6].
