[1]Феаки (греч. Ф) — народ в древнегреческой мифологии, живший на острове Схерия. Упоминается в «Одиссее» Гомера. Считался одним из блаженных народов, близких к богам, как и гипербореи, эфиопы, лотофаги. Описание жизни этого народа — постоянный праздник, без ссор, раздоров, власть царя, ограниченная советом 12 старейшин, — вероятно, была образом жизни неземной. В образе жизни и менталитете прослеживается утопичность.
[2]Гиацинт — в древнегреческой мифологии сын спартанского царя Амикла и Диомеды, либо сын Эбала. Юноша необыкновенной красоты, возлюбленный Аполлона (или Борея).
[3]Вильям Бугро, урождённый Адольф Вильям Бугро (1825 — 1905) — французский живописец, мастер академической живописи, крупнейший представитель салонного академизма, автор картин на исторические, мифологические, библейские и аллегорические сюжеты, исполнял стенные росписи и портреты.
[4]Диатриб(ы) – резкая, обличительная речь.
Комментарий к Яд Джульетты. Иллюстрация: http://i12.beon.ru/63/40/2064063/28/100853028/0.jpeg
====== Каменный ангел. ======
Переложив букет нарциссов из одной руки в другую, Лоран скользнул за витую ограду, и, приблизившись к могиле, опустил его на холодное надгробие. А после повернулся и посмотрел на сидящего у дерева на скамейке человека.
Незнакомец был одет в плащ с глубоким капюшоном, так что ни очертаний его тела, ни лица разглядеть было невозможно. Лишь в тени капюшона тускло поблескивали глаза.
- Вы тоже пришли к маэстро? – спросил Морель и я испытал острое желание передернуться. Плащ напоминал мне об Ордене, с которым вновь сталкиваться, едва избавившись от него я не горел желанием. Этот тип казался подозрительным и мне не хотелось, чтобы Лоран с ним разговаривал.
- Да, – ответил человек. Несмотря на то, что его голос был тихим, мы отчетливо слышали каждое слово. Должно быть, это из-за кладбищенской тишины, – Я часто сюда прихожу.
- Вы поклонник Вольтера? – спросил я. Незнакомец повернул ко мне голову и я заметил мелькнувшее в недрах капюшона что-то белое. Лицо?
- Нет. Ибо поклоняться мне этому человеку было бы просто тщеславием, не более того. Я прихожу сюда из-за особенности этой могилы.
- Особенности? – я мимолетно взглянул на Амати и увидел на его лице оттенок тревоги...или беспокойства...
- Это одна из тех немногих могил, до которых Богу совершенно нет дела.
- Покажите свое лицо! – негромко потребовал Морель.
- Лоран...- начал я, надеясь предостеречь его от необдуманных действий. Одновременно, я не мог понять причин, по которым мой Амати так разволновался. Вступать в перепалку с человеком в плаще не представлялось мне радужной перспективой.
- Покажите!
Послышался негромкий смех.
- Какой требовательный мальчик. Ты совсем не изменился, Лоран, – со смешком промолвил безликий и я, намеревавшийся еще раз позвать Лорана, осекся. «Совсем не изменился»?! Что все это значит?
Мужчина поднял руку и откинул с головы капюшон.
Закрывающая половину лица белая кожа маски, жженая умбра глаз и пылающая копна волос, похожих на раскаленную вулканическую лаву...
- Вален-тин...- еле слышно выдавил Амати.
- Валентин?! Какого черта?! – вспыхнул я и сам испугался своей реакции. Шок был слишком велик, а события развивались так быстро, что я оказался не готов к ним. Вместо шепота из моего горла вырвался почти крик и рыжеволосый повернул ко мне голову. В глазах читалось легкое изумление.
Кое-как совладав с эмоциями, я перевел взгляд на Лорана и увидел, как схлынула краска с его лица. Господи боже, он же сейчас просто упадет.
- Эй...- я подошел к нему и тронул за локоть. Это не умалило его ослепленности произошедшим, а, как мне показалось, только усугубило ситуацию. Внезапно плечи Мореля горестно опустились и он – закрыв лицо руками, проронил свистящим от содрогнувших его слез шепотом:
- Почему...
- Лоран...- начал Вольтер.
- ПОЧЕМУ??? Почему ты здесь?! – отняв ладони от лица закричал Морель. По его щекам катились слезы, мешая видеть. – Почему ты не умер?!! Я же убил тебя!! Я же тебя убил!!!
Я почувствовал проходящую по моему телу предательскую леденящую дрожь: в этом голосе, крике, сквозила такая мука, которую вряд ли мог бы представить себе человек моего уровня, моего опыта. Ее мог бы понять только убийца собственной любви, залечивший раны спустя долгое время, и встретивший ее вновь, чтобы снова получить их, заново испытать ту смертельную боль и опять, задыхаясь в агониях, залечивать. Как повторение самого страшного кошмара. Как намеренная расплата за все совершенное тобою зло.
- Лоран, мы уходим, – сказал я, взяв его за руку, – Пойдем.
Но скрипач не сдвинулся с места.
- Нет, ma petite, я не умер, – с какой-то грустной усталостью в голосе промолвил Валентин, – Я смог выжить тогда, хотя горящее здание и обвалилось, но меня нашли. Вернее, то, что от меня осталось. Это полумертвое тело обнаружил местный врач, который был в числе сбежавшихся на пожар горожан. Он спас меня.
- В сердце...- прошептал Лоран, – Нож вошел прямо в сердце. Ты не мог выжить после такого.
