- Сторожка. Давно заброшенная, правда. – юноша открыл покосившуюся дверь и зашел внутрь. Я последовал за ним.
Внутри, как это ни странно, было сухо, только чуть-чуть пахло сыростью. Видимо, дом строили на совесть.
Обстановку составлял старый деревянный стол, стул и одинокая полка на голой стене. Видно было, что прежние хозяева забрали все, оставив только ненужное.
Не успел я сказать ни слова, как почувствовал поцелуй в губы. Такой отчаянный и острый, что в груди невольно появилось не то волнение, не то тревога. Он снова взял меня за живое.
- Подожди, что ты…- попытался остановить его я, ошеломленный таким быстрым выпадом.
- Прости, прости меня… – шептал он, целуя меня в шею, – Я не должен был так говорить тогда, не должен…- его губы и тепло тела были все такими же манящими и жаркими, а сумбурные поцелуи как никогда страстными и искренними, лишающими рассудка. Обнимая и притягивая к себе, я жадно искал его наполненные огнем уста, и пил из них самое обжигающее и пьянящее зелье из существующих. – Ты так мне нужен, Валентин… Не покидай меня больше, прошу…- вороша пальцами в возбуждении мягкие кудри на затылке, я глубоко поцеловал его, прерывая этот поток мольб, вызывающих с каждым разом все большее наваждение и смятение моих чувств. Стащив с Матиса куртку, я через рубашку наконец смог ощутить его явственнее, – Я так скучал по тебе… – его тихий шепот пробегал по моей щеке нежным ветерком и лобзанием.
- Я тоже, любовь моя. – словно два обезумевших зверя мы метались в объятиях друг друга. Такие отчаянные и интимные речи я слышал от Тео впервые. Никогда я не видел его настолько беззащитным и податливым, как сейчас.
- Еще, еще…- шептал он, раз за разом лаская меня устами. Казалось, он не мог напиться мной, постоянно испытывая непреодолимую жажду любви. – Я люблю тебя… Возьми меня… будь моим… – не в силах оторваться от него, я кое-как обрел равновесие, прижав завладевшего всем моим существом юного искусителя к краю стола. Мой разум был одной большой ослепительной вспышкой, всполохами языков пламени и мутного тумана. И пьяное наслаждение, от которого хотелось кричать, что есть силы… Во мне проснулся безумный голодный зверь, который жаждал вырваться на волю, взорвать все вокруг. Кровь кипела в венах и было жарко, несмотря на холодное помещение.
Развернув прелестника к себе спиной и не прекращая смаковать его горячую кожу и мягкие губы, я, путаясь в тесьме, развязал шнурок у ворота его рубашки, и после – наплевав на условности, яростно дернул, разрывая тонкий хлопок.
Как же давно я не ощущал это тело – эту шелковистую спину, упругие ягодицы, которые хочется бесконечно гладить и сжимать, мышцы живота и груди, тонкие ключицы, округлые плечи...
- Тео…
- Я хочу тебя, Валентин…- повернув голову, он жадно и моляще прижимался губами к моим. Его голос – тихий и чуть хрипловатый от страсти, завораживал, лишая меня последних сомнений.
Маттиа судорожно вздохнул, невольно напрягаясь, когда я проник в него, и тут же с тихим стоном прижался теснее, так, что я получил возможность еще наслаждаться и его губами тоже, ощущать грудью, как по-кошачьи двигаются его лопатки под ароматной разгоряченной кожей.
- Тише, не сорви голос, mio caro, – ласково накрывая полуоткрытые губы ладонью, выдохнул я ему на ухо, шутливо подкалывая. В ответ на это, Матис несильно укусил меня зубами за палец, вслед за чем уперся руками в стол, пытаясь удержать равновесие.
О, это чувство полного слияния было неповторимо в своей остроте и силе! Прислушиваясь к его хриплым, полным наслаждения крикам, я уже не пытался сдержать его или себя, и, быть может, впервые дал себе полную свободу, без боязни каких-либо последствий своей неосторожности.
Эта самоотдача совершенно лишила сил нас обоих, но после особенно яркого оргазма, заставляющего сокращаться в конвульсивной неге каждую мышцу, чувство глубочайшего удовлетворения было как никогда реальным. Не в силах двинуться, мы пролежали на том столе часа полтора, не меньше: Матис – на животе, прижавшись щекой к деревянной столешнице, я – приникнув губами к его виску, обняв сзади и согревая своим телом. Хотя мы и находились в помещении, но оно оставалось холодным, несмотря на плясавшее несколько минут назад адское пламя.
- Как думаешь, я уже умер? – нарушил молчание Матис.
- С чего ты взял? Что за странные вопросы? – немного сонно хмыкнул я, чуть приподняв голову, и поцеловал своего Дафниса в плечо, а после в шею.
- Просто я чувствую счастье. – ответил Тео, – Никогда подобного не ощущал.
- Хочешь сказать, что тебя ничто не тревожит и ты рад? – полушутливо-полунедоверчиво повел бровью я.
- Да…- он перевернулся на спину и посмотрел на меня – чуть влажный после занятия любовью и безумно соблазнительный в своей наготе и разорванной рубашке. – Я думал, что умру, когда узнал, что ты куда-то уехал, возможно, навсегда. Если бы ты знал, как я жалел о том, что сказал тогда…во время ссоры, сгоряча. Я думал, что ты из-за этого…
