– Вы посоветовали ему украсить номер редким сортом белых орхидей. По его заказу их доставили самолетом из Мексики, и когда банкир со Славой поднялись туда после ужина в ресторане с видом на Исаакиевский собор, комната выглядела волшебно.
– И в чем я виновата? В чем?!
– В том, что знали: к утру орхидеи протухнут и начнут источать зловоние, которое пропитает стены номера, въестся в портьеры, мебель, гардероб, волосы, кожу гостей.
Роза не смогла сдержать торжествующую улыбку.
– Влюбленные проснулись от головной боли. С тошнотворным привкусом во рту. Банкир еле расплатился с отелем за испорченный номер. Пресс-конференцию, на которой Слава должна была рассказывать петербургским СМИ о своем новом фильме, пришлось перенести. Кроме того, в ресторане отеля ее напрасно прождал готовый предложить выгодный контракт голливудский продюсер.
– Жаль, что это был не Харви Вайнштейн. И… какая теперь разница? Месть обманутой женщины! Кто теперь это вспомнит?
– Я. Потому что Слава рассказала о том, что вы сделали, паре влиятельных киношников. В результате у вас сорвалось сотрудничество с компанией «Базелевс». Вас не взяли в их фильм «Дюймовочка и колдун», где вы мечтали оформлять декорации в Долине фей. А вот это уже разрушило вашу веру в добрых фей. И человек, устроивший это, погиб на вечеринке, которую посетили вы.
– Там же была не только я!
Роза подошла к бару и налила себе в коктейльный бокал мартини. Ее плечи дрожали. Она явно была готова рассказать что-то важное. Что-то, что давно таила в себе.
– Славу сбросил Андрей. У них с Флоркой давно все разладилось. Ходили слухи, что он стал поднимать на нее руку. Еще бы, с такой наследственностью! Вениамин Игоревич тоже не гнушался проучить парой пощечин женщину. Так что, когда я услышала, что Андрей ругается со Славой на балконе, поспешила к ним. Но оказалась на балконе, когда Рэй уже толкнул ее.
Роза закрыла лицо руками и разрыдалась.
– Кошка упала, а я… Просто знаете, на меня нахлынуло, когда я его увидела. Я скучала по нему в Москве и Дубае и не могла допустить, что его посадят.
– Вы помогли ему скрыться и обеспечили алиби?
– Да. Дом, где все происходило, построен в викторианском стиле. Мы нашли проход с какими-то швабрами, через который попали в другое крыло, где мелькнули на камерах. А больше никто ничего и не проверял. Через два дня я улетела в Дубай, чтобы продать квартиру и вернуться в Саратов, где у нас все начиналось.
– Вас не смущало, что Андрей Колосов женат и хочет делать карьеру на консервативном поприще областной политики?
– Нет, – Листьева закурила, глядя в окно. – Я думала, они тихо разойдутся после окончания избирательной кампании. Кто знал, что Флорка во время разговора о разводе психанет и сбежит?
Оставшуюся часть дня группа Гурова, как ее теперь звали саратовские коллеги, искала недостающие улики.
Прыгнув в свою «KIA Picanto», сестры Береговы отправились на эксгумацию тел маленького Мити Штрыкина и его бабушки, похороненных родными на воскресенском кладбище. На кафедре СГМУ их обреченно ждал печальный Назаров, запасшийся тонной носотычек «Мятный Бриз». Его внимание было поглощено изучением деятельности судмедэксперта, работавшей по делам художника Иннокентия Золкина и ученой Анны Колосовой. К удивлению Олега, оказалось, что это один и тот же специалист, что подписала документы под разными фамилиями, поскольку успела выйти замуж в промежутке между смертями, интересующими следователей. И через год после заключения о смерти Анны Юрьевны по протекции местного руководства перевелась в Москву.
Папка осталась в штабе, где, сидя за ноутбуком, изучала данные о прибыли «Колоса» до гибели Анны и после нее. Ее задача состояла в том, чтобы узнать, много ли денег потерял на отсутствии розы «Не покидай» в его оранжереях супруг. И сколько он на самом деле зарабатывал на продаже выведенных Колосовой черных роз. Названных, кстати, «Спящая Анна» в ее честь.
Прежде чем уехать в село Урицкое Лысогорского района Саратовской области, Банин успел прокомментировать, что такая номинация – очередное проявление восприятия Колосовым цветов как источника гибели. Ему предстояло узнать о живших там предках Вениамина Игоревича и их связи с применением печально известного сталинского «закона о трех колосках».
Одновременно с Павлом гостиницу покинул Глеб. Гуров решил, что Озеркин отлично справится с восстановлением сведений о прошлом Киры Ломовой, сумевшей в девяностые годы получить сразу две медицинские специальности и устроиться на работу в одну из богатейших саратовских семей.
Поговорить с Зинаидой Рявкиной о ночи, когда погибла ее любимая хозяйка и спустя много лет пропала ее невестка, вызвался пришедший на подмогу Штолин. Гуров был уверен, что большой жизненный опыт и неустанное желание Степана Матвеевича разобраться в гибели юноши, близкого Анне Юрьевне, должно было расположить к нему экономку. По крайней мере, разжечь ее тщеславное желание быть самой сведущей в блоке для прислуги и банальное женское любопытство.
