– Хотя вы, наверное, уже обо всем знаете? Правда, Настя? Или вас назвать именем для светской жизни – Флора? И смерть Маргариты Сваловой для вас, конечно же, не секрет.
Она отступила на шаг и бросилась в каморку за дверью, на которой была изображена «Неопалимая купина». Гуров с Крячко бросились за ней.
Через пустой киот, где, очевидно, последние дни жила Флора, они выбежали наружу и оказались в степи. Сонова бежала к лесу, чтобы спуститься через него к дачным поселкам и деревне Пудовкино, расположенной выше по реке. Вот только ее внезапно сбил с ног подоспевший в обход Юдин.
Когда Илья вел Флору к машине, а она вырывалась, шипя: «Убери руки!» – Гуров поднял вверх короб с оригиналом Филонова:
– Кстати. Картину, ради которой вы убили Маргариту Свалову и смиренно привели в порядок сельское кладбище, мы нашли.
– Где, – Флора говорила, стискивая зубы от гнева, – эта дура его спрятала?
– У могилы человека, которого презирала. Она была такая же порочная душа, как вы. Не доверяла жизни. И делала все наоборот.
– Идиотка!
– Но вам придется ответить за ее убийство. Как бы то ни было.
Алая буква «А» красовалась на фасаде энгельсской картинной галереи, и волонтеры уже встречали первых участников всемирной просветительской акции «Тотальный диктант». На экранах в фойе транслировались события из города, ставшего столицей мероприятия в этом году, и волжане слышали, как им передают приветы гордые томичи.
Екатерина Павловна Савина нервничала. В отсутствии Маргариты Сваловой ей, директору, пришлось готовить комнату для подготовки чтеца диктанта. Высокий гость должен был в строгой секретности прослушать текст в исполнении автора, великого и ироничного Алексея Сальникова. Найти закрытый кабинет ей не составило никакого труда. И все бы прошло как обычно, если бы не почти ночной звонок полковника Крячко:
– Екатерина Павловна, у правоохранительных органов к вам просьба. Могу я рассчитывать на вашу помощь?
А куда она денется, директор государственного музея?! Что за унижение напоследок?
– Я, безусловно, к вашим услугам.
– Насколько мне известно из соцсетей, чтецом «Тотального диктанта» в Энгельсе, несмотря на семейную трагедию, остается Андрей Колосов?
– Да. Его поддержат отец с матерью. В качестве спонсора также прибудет подруга семьи Роза Листьева. Поскольку судьба Флоры по-прежнему неизвестна, она предоставит обещанные корзины красных и белых роз для оформления зала от своего бренда. Отдельные букеты получат отличники прошлого года, которые вновь зарегистрировались, чтобы писать диктант у нас на площадке.
– Отлично. Тогда я попрошу вас назначить приход клана за час до мероприятия. И отвести для них помещение, где могут комфортно разместиться еще десять человек.
– У нас есть лекторий. Там большой экран и достаточно кресел, как в кинозале…
– Отлично. В девять часов наши сотрудники привезут туда все, что нужно. Детективную доску, визуальные материалы и прочее. Я настаиваю, чтобы проделанная ими работа осталась строго конфиденциальной.
– Ну конечно. Наш лекторий расположен в глубине здания. Вся праздничная суета и регистрация будут происходить далеко от него.
– Замечательно. Я рад, что мы поняли друг друга.
Теперь все, о чем просил полковник, было выполнено. И сонно-созерцательная атмосфера зала, который из эксцентричных событий помнил только иммерсивный спектакль, посвященный музе русского авангарда Лиле Брик, нарушилась. По нему сновали молодые полицейские. Самым эпатажным арт-объектом группы музейщики сразу признали Мальвину с египетским макияжем и блестками на лице, которая настраивала аппаратуру. Хотя справедливости ради следовало отметить, что внимание немногочисленной мужской части музейного сообщества в большей степени привлекли деловитые, одетые в темно-красные платья-футляры темноволосые близнецы. Сердце директора же покорил неприметный полноватый парень, который безошибочно называл все картины, мимо которых они шли.
Колосовы и Листьева прибыли в энгельсскую картинную галерею во всем сиянии своего невозмутимого великолепия. Уже утром в их соцсетях появились посты, намекающие городской общественности, что бесполезно искать признаки растерянности на их лицах. Андрей Колосов написал, что считает своим долгом выступить на мероприятии, к которому они с Флорой столько готовились. Роза Листьева ограничилась коротким текстом: «Иду поддержать друга», – снабдив его фотографией лаконичного букета черных колосовских роз.
Встречая высоких гостей у входа, Савина в очередной раз поразилась их умению шикарно выглядеть. Вениамин Игоревич казался предельно собранным в безупречном пальто из верблюжьей шерсти. Кира Ильинична напоминала Кейт Миддлтон в своем темно-зеленом длинном полуприталенном платье-пальто и лодочках из замши бутылочного цвета. Кричащий красный тренч Розы диссонировал с респектабельным семейством, как и хищная красная помада на злом лице. Андрей выглядел скромно в простых черных джинсах и серой куртке, но держался по-королевски, когда восторженные студентки-волонтеры повели его в фотозону в виде исписанной буквами «а» школьной доски.
