Что до самого Гурова, то он и Крячко битый час пытались сложить добытые командой кусочки пазла в единую картину, которая даст ответ, кто виновен в гибели Сваловой и связано ли это событие с исчезновением Флоры, пытавшейся организовать свои похороны.
– Какое это исчезновение? – говорил Крячко. – Типичное вранье мужа-убийцы. Алексея Кабанова в две тысячи тринадцатом году помнишь? Сколько крокодиловых слез было! А жена задушена электрошнуром и в ванне расчлененная лежит.
– А то, что Флора сама заказала себе похороны? – с сомнением спросил Гуров.
– А то, что семья от нее не отстала? Ищут без году неделя, а три похоронных агентства уже с ЦУ.
– Но муж в поисках.
– Похмелья? Розы Листьевой? Он суетится, чтобы спасти то, что осталось от его политической карьеры.
– Не без этого. Хотя она, судя по платью, его реноме тоже щадить не хотела. Где оно, кстати?
Крячко полез за коробкой в тумбочку:
– Вроде было здесь.
– А это что? – Гуров указал на лежащий под коробкой гламурный журнал.
– А, – махнул рукой Крячко, – местный глянец. В «Нейротрауре» для гостей лежал.
Гуров впервые рассмотрел Флору. Она была похожа на молодую Джессику Альбу. Те же мягкие черты лица, смуглая кожа, карие глаза, чувственный рот. Чувственность, обрученная с робостью. И невинность, не представляющая, в каком сексуальном теле заточена. Его жена Мария, среди коллег по театру которой таких девушек было много, всегда говорила: «Главное – понять, чего в ней больше. Если скромности, то выйдет замуж за хорошего парня. Если страсти – этому парню несдобровать».
Он пролистал интервью:
– Так, так, так… Бренды каких саратовских дизайнеров вы носите? О боже!.. А, вот! Кто из медийных персон вас восхищает? Слушай: «Моя путеводная звезда – Айшвария Рай. Она так достойно вела себя, когда поправилась и люди стали звать ее позором нации». Понимаешь?
– Не очень.
– Посмотри на ее фигуру.
– Ну… Мне такое предлагать не стоит. Я женат. Как и ты, между прочим, Лев.
– Вот именно! Такая женщина мертвого под развод подведет, а восхваляет актрису, которая поправилась из-за родов.
– Та-а-ак!..
– Бьюсь об заклад, индийская актриса ее не стойкостью к нападкам хейтеров восхищает. А тем, как боролась с женихом, который ее избивал. После расставания тот угрожал ее новому мужчине. Тот сбежал от Айшварии Рай, потому что струсил. Но она не осталась в долгу и слила журналистам расшифровки ее разговоров с бывшим. Тот оказался в эпицентре скандала, принес публичные извинения, едва не лишился карьеры. Что, если Флора хотела сделать то же самое?
– С Андреем или его отцом?
– Думаешь, руку на нее поднимал не только муж, но и свекр?
– Она могла стать свидетелем его рукоприкладства в отношении кого-то еще. Той же Киры, например.
– Чтобы сбежать от такой семьи, нужен помощник, – с недоверием сказал Крячко.
– Кто-то, у кого на них тоже зуб…
– Погоди-ка! То есть ты хочешь сказать, та, что посчитала, что заставить Колосовых заплатить за фальшивую картину недостаточно.
– Еще бы! Они были причастны к смерти Золкина, а она боготворила его.
– И тогда Свалова объединилась с Флорой и помогла ей сбежать.
– А потом спрятаться. Но не у себя дома. Там эксперты все прочесали.
– Не поверю, что такая, как Свалова, ничего не попросила у Флоры взамен.
– Увезти с собой и сторожить подлинник Филонова, например?
– Вот только где…
– Там, где фундамент будущей жизни ее сына?
– Ты гений, Лев!
Поравнявшись с указателем «Синенькие», машина Юдина свернула к Волге, словно готовилась впасть в реку, оседлав асфальтированный ручей.
Вскоре перед саратовским и московскими сыщиками показалось село – большая стая одноэтажных кирпичных домов с двухэтажной коробкой школы, вдоль которой тянулось кладбище. Оно упиралось в степной овраг и, казалось, давно бы съехало в него, если бы не маленькая коричневая часовня с белой керамикой и аккуратным золотым куполом. Сквозь ее крошечное окно дрожало пламя десятка копеечных свечей.
– Этот дом, – сказал Гуров, указав на посеревшую деревянную избу с покосившейся лавочкой почти через дорогу от кладбищенских ворот.
– Как позитивно! – усмехнулся Юдин. – Вот так посмотришь с утра в окошко и повесишься.
– Надеюсь, – разделил его мрачный настрой Крячко, – хотя бы Толик нам не соврал и конфискованный у него ключ подойдет.
Калитка с трудом поддалась, и полицейские оказались в одичавшем саду с почти высохшими без полива яблонями, вишнями и высокой грушей. Неухоженная клубника росла полем. Вход на веранду почти заслоняла едва распустившаяся ароматная сирень, которую осыпали голубовато-лиловые, похожие на пропеллер цветы.
– Сорт «Алексей Маресьев», – сказал Гуров. – Раньше у управления цвели.
– Ну и затхлость! – закашлялся Крячко, войдя в сени промерзшей избы.
– Неудивительно, – сказал шедший за ним Юдин, указав на расплющенную в мышеловке сгнившую мышь.
– Еще и, – Гуров поежился, – пауки!
Мария всегда шутила, что паукообразные – единственные существа, которые выиграли войну с Гуровым.
– Холодильник «Саратов» отключен, – Юдин захлопнул его тяжелую дверцу, – и пуст.
