Она прикрыла ладони рукавами, чтобы мне было не рассмотреть ее запястья. Взгляд ее все так же метался по камере, не задерживаясь надолго в одной точке.
– Мне все равно придется сгнить тут, с отметиной или без нее.
Конечно, она была права, но мне не было до этого никакого дела.
Я наклонился, вдавил плечо ей в живот и приподнял ее, даже слишком легко. Острые кости бедра впились мне в плечо, и я задался вопросом, когда она в последний раз ела.
Она выругалась, но я посмотрел на Кая и вышел из камеры вслед за ним, не обращая на нее никакого внимания.
Черный дым Кая стелился перед нами. Мы возвращались теми же коридорами, по которым сюда пришли. Я покрепче обхватил ее бедра.
Она сопротивлялась. Не будь она такой легкой, я наверняка уронил бы ее.
– Ты пожалеешь об этом, – пригрозила она, хотя из-за прерывистого дыхания ее было еле слышно.
Даже если она была права, я бы ее не оставил.
Я подняла глаза на высокие деревья. Все тело болело. Внезапно этот мужлан опустил меня на землю, и я услышала знакомый гул водопада. Хоть этот звук и доносился издали, он меня успокоил.
Это означало, что мы ушли от дворца дальше, чем мне когда-либо удавалось.
Мы шли, как мне показалось, целую вечность.
– Надо спуститься под землю, – заговорил мужчина, стоявший рядом с Рен, но мне было никак на него не посмотреть. Я была слишком занята разглядыванием того, кто вынес меня оттуда, словно какого-то чертова младенца.
Его иссиня-черные волосы были растрепаны. Кудри падали на лицо и гармонировали с глазами, взгляд которых до сих пор меня не отпускал. Они были такими темными, что напоминали грозовую ночь, когда небо чернеет настолько, что поглощает сияние звезд.
Он был высоким, с четко очерченной линией подбородка. Лицо его было гладко выбрито. Рассматривая меня, он поджимал пухлые губы.
Даже с такими резкими чертами он был красив, но взгляд его был просто невыносимым.
Эти его слова эхом отдавались в голове. Пребывание в рядах повстанцев становилось куда более опасным, чем я могла себе представить.
Если он меня узнал…
Я даже не знала, что для меня опаснее: остаться пленницей в отцовском дворце или оказаться среди повстанцев, если вдруг они узнают, кто я такая.
Он присел на корточки рядом со мной, протянул руку и схватил за предплечье, притянув поближе к себе. Мускулы на его руках напряглись, и он приподнял рукав моей рубашки, обнажив подделанную метку.
Он медленно провел большим пальцем по всей длине метки. По моей спине пробежал холодок. Я попыталась отстраниться от него, но он держал крепко, впившись мне в кожу.
– Какая у тебя ладная метка предателя.
Голос его был низким и опьяняющим. Я поймала себя на том, что следила за его губами, когда он говорил.
– Но в следующий раз найди того, кто получше ее подделает.
– Что?.. – спросила Рен из-за его спины. Отчасти я почувствовала себя виноватой перед ней из-за того, что солгала. Она была добра ко мне.
– Вставай.
Он встал, потянув меня за собой, и у меня не осталось другого выбора, кроме как подняться на ноги.
Ночной воздух был морозным, а мои лохмотья почти не защищали от холода.
– Это подделка.
Он вытянул мою руку и показал остальным. Его совершенно не заботило, что он так и впивался в меня пальцами.
– Я видела ее в камере, Дейкр. Мне не показалось, что это подделка.
Дейкр. Я отметила, как в темнице она назвала его по имени, но услышав это имя сейчас, когда он стоял передо мной, а его кожа словно обжигала мою, я вспомнила, откуда оно мне знакомо.
– Ты – сын командира!
Я не раз слышала разговоры короля с советниками о нем и его отце. Они говорили об их жестокости и о том, как безжалостно они убивали во имя восстания.
Он сжал пальцами мою руку, но никак не отреагировал на слова.
– Посмотри внимательнее, – сказал он Рен. Вместе с другим мужчиной они подошли ближе и взглянули на мою руку, а затем мне в глаза.
В ее зеленых глазах читалось разочарование, но мне нельзя было поддаваться ее влиянию. Только не сейчас, когда мне было необходимо сбежать.
– И что? – спросила Рен. Сказав это, она отвела взгляд от меня и посмотрела на Дейкра.
– А то, что она проклятая предательница. Единственная причина, по которой нужно подделывать нашу метку, заключается в том, что она предает свое королевство, будучи слишком трусливой, чтобы бороться с ним. Какой у тебя был план? Использовать метку, чтобы избежать десятины, которую ты считаешь непомерной, и даже пальцем не пошевелить, чтобы заслужить ее?
Дейкр запустил пальцы в мои волосы и запрокидывал мою голову назад до тех пор, пока мне не пришлось посмотреть на него снизу вверх. Он внимательно рассматривал мое лицо.
– Кто ты?
Прикасаясь к моей голове, он причинял мне боль, но я сжала челюсти, не желая ему отвечать. Тогда он прищурился.
– Кай, останови его, – умоляла Рен, но Дейкр не обращал на нее внимания. Он был слишком занят изучением моего лица, будто это помогло бы ему разгадать все мои секреты.
Я сжала кулаки, пытаясь унять дрожь.
