Мика был единственным человеком, которому я доверилась с тех самых пор, как покинула дворец. И только он знал, что я ему позволила. На улице он проявил ко мне доброту, когда больше никто так не поступил. Но я не отплатила ему тем же и не стала рассказывать, кто я такая. Ведь если отец когда-нибудь узнает, что Мика помог мне с убежищем, он его убьет.
Для Мики я была девушкой с прошлым, которой пришлось пуститься в бега. Для родного отца я была обузой.
Как и для всех, кто знал обо мне и о том, что силы у меня нет.
– Взгляни-ка.
Мика вытащил один из листов пергамента, на котором уже была сломана печать, быстро развернул его и пробежал по нему глазами. Он показал мне на текст внизу страницы. Я заглянула за край листа, чтобы увидеть, что там написано.
– Мы не совсем правильно нанесли знак повстанцев.
Он взял мою левую руку, закатал рукав и открыл простую черную метку повстанцев, нанесенную им самим.
Он провел большим пальцем по чувствительной коже запястья, где с помощью магии тщательно выгравировал мне эту метку, и по коже пробежали мурашки.
Метка представляла собой две простые стрелы, пересекающиеся в форме буквы X. Мы оба столько раз слышали об этом знаке, но Мика был прав: у нас он оказался немного не таким, какой был изображен в том письме. Оперение тех стрел было другим. Любой, кто уже присоединился к повстанцам, легко заметил бы разницу.
А еще им ничего не стоило бы распознать, что я всего лишь предательница, пытающаяся выдать себя за одну из них. Они убили бы меня так же быстро, как это сделал бы король.
Однако сторонники короля не покидали королевское побережье, если только не собирались присоединиться к восставшим. После налета такого ни разу не случалось.
Иначе это было бы слишком опасно.
Если бы кто-нибудь из них обнаружил меня, когда я сбежала, единственным способом выжить для меня стало бы дать им понять, что я на их стороне.
Они никогда не узнают правду о том, кто я.
Никто не узнает.
– Мы должны ее исправить.
Пальцы Мики бережно прошлись по моей метке. Я наблюдала за этим движением, и у меня скрутило живот.
– При первом же взгляде на нее станет ясно, что это подделка.
Боги, лучшего слова, чтобы описать себя, я и придумать не могла.
– Давай.
Я кивнула на пергамент, развернутый перед ним, и сглотнула. До сих пор я не забыла, как его чары обжигали кожу в прошлый раз, но знала, что теперь уже не будет так больно. По большому счету, боль была ничтожной платой, ведь от этого зависит моя судьба.
Мика сосредоточенно нахмурился, направляя магию к кончикам пальцев. Энергия потрескивала в воздухе. Предвкушение, заполнившее переулок, казалось осязаемым. Я сделала глубокий вдох и приготовилась к тому, что меня ожидало.
Мика осторожно прижал большой палец к отметине на запястье, стараясь не нарушать проведенные линии. Магия перетекала из него в меня, и моя плоть впитывала ее. Тепло прикосновения обжигало кожу и создавало на метке новые детали.
Прикусив губу, я терпела боль, а Мика тщательно поправлял изображение оперения. Каждое прикосновение его большого пальца было подобно огню, наделявшему меня новой личностью. Это обновление было вызвано необходимостью. Это была моя отчаянная попытка выжить в мире, в котором без верности и преданности было никуда.
Боль усилилась. Я сжала кулаки, впившись ногтями в ладони. Прикосновения Мики становились более невесомыми, но он с тем же неослабевающим вниманием изучал пергамент.
Наконец Мика убрал руку, и меня захлестнула волна облегчения. Я рассмотрела измененную метку на запястье. Теперь линии стали четче и выделялись на фоне красной, раздраженной кожи. Перья на стрелах были идеально выровнены. Каждая тонкая линия запечатлелась на коже как необратимый завет тому человеку, которым я должна была стать.
– Ты бы поосторожнее со всем этим. Восстание – опасная игра, – предупредил Мика.
В его голосе слышалось беспокойство и то же неодобрение, что и в первый раз, когда я попросила его поставить мне метку.
Я прочувствованно кивнула, поскольку сама осознавала все риски, которые меня ждали. Ходили слухи, что повстанцы втайне набирали силу из-за произвола короля и других власть имущих. Они сражались за свободу и мир, где у всех будут равные шансы на нормальную жизнь, вне зависимости от владения магией.
Но они также действовали скрытно, и их тактика была такой же безжалостной, как и у тех, кому они противостояли.
Я сама стала тому свидетелем, когда они совершили налет на дворец. До той поры он считался неприступным.
– Да, так и есть, – бесстрастно ответила я. – Но я надеюсь, мне не придется ею воспользоваться.
Мы оба знали, что в королевской гавани я никогда не смогу попасть на один из кораблей. Но если мне удастся уехать подальше на юг, возможно, шанс появится.
Путь на южное побережье был долгим, особенно для девушки, которая не отходила от дворца дальше, чем на милю, но других вариантов у меня не было.
– Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.
