– Как-как! Главная цель тотема – объединиться с хозяином, ему это даже нужнее. Оборотни всегда знают, где находятся их тотемы, и всегда могут призвать их. Сосредоточься!
Ула нахмурила брови и попыталась выдавить из себя хоть какой-то призыв, но вместо этого услышала только писк летучей мыши, подозрительно похожий на смех.
– Ты ведь знаешь про кроличьи норы, про холы? – не унимался Оланн, он и впрямь был отличником и старался не провалить доверенное учителем дело.
– Про холы знаю.
– Конечно, – обрадовался Оланн. – Как бы ты иначе попала сюда, уж точно не через Пиренейские горы пешком! Тотемы оборотней пользовались естественными холами задолго до того, как ведьмы научились их прорезать. Представь старую тряпку, когда через неё смотришь на солнце, представила? Вот так, – Оланн показал рукой.
Ула кивнула и посмотрела на потолок вслед за мальчиком, но там не было солнца и всё ещё кружила летучая мышь. Оланн продолжал:
– Кое-где нитки расходятся, и появляются прорехи, щели. Тотемы видят эти щели и перемещаются по ним куда вздумается. Нужно только пожелать всем сердцем, чтобы волчица нашла к тебе дорогу.
Ула вспомнила встречу с волчицей, как приняла её за собаку, как шла по ночному городу и не чувствовала опасности, пока не увидела перед собою дикого зверя, который прыгнул ей на грудь. Дальше Ула помнила вспышки света, какофонию и внезапную одинокую и холодную тишину. Потом она очнулась на берегу Клейфарватна и попала в больницу. Всем сердцем Ула желала только того, чтобы эта история никогда больше не повторилась.
Невесёлые воспоминания прервал крик профессора Вадаса:
– Госпожа Пеларатти, вернитесь к трамплину!
Летучая мышь недовольно хлопнула крыльями и наконец улетела, а Уле вдруг захотелось встретиться с волчицей, но не для тренировки (она понятия не имела, что это значит), а для того, чтобы призвать волчицу к ответу за всё случившееся. Ула снова зажмурилась, словно это могло помочь, а когда открыла глаза, в нескольких метрах за спиной Оланна светилась едва заметная струна. Из того просвета, как из щели в деревенском заборе, выглянула сначала морда, а потом и весь зверь целиком. Когда серебристая волчица вошла в тренировочный зал, Ула увидела клок чёрного меха у зверя за ухом и невольно провела рукой по своим волосам.
– Неплохо, – похвалил Оланн. – Думал, до конца занятия провозимся! Теперь попробуй с ней объединиться!
Девочка сначала думала позвать волчицу, как подзывают собак на прогулке, но сердце подсказало, что между ними возможен другой способ общения. Ула села на пол, волчица сделала то же самое. Ула посмотрела зверю в глаза, они блестели от света, но всё равно было видно, что они разные – один голубой, другой карий, как у неё самой.
– Теперь подними обе ладони, тогда тотем поймёт, что ты готова к объединению, – советовал Оланн.
Ула уверенно протянула руки к волчице, та в одно мгновение прыгнула и прижала к ладоням девочки шершавые лапы. Всё вокруг превратилось в бездну, однако тело потеряло вес и никуда не падало. Улу окружили пятна света, одни, любопытные, подплывали близко, другие, осторожные, кружились на расстоянии.
«Это эос – слой фосфоров, блуждающих огней, первый, куда удаётся попасть новичкам», – услышала девочка знакомый голос, он как будто раздавался у неё в голове, хотя Ула не могла наверняка сказать, есть ли у неё теперь голова. Ула огляделась. «Левее», – поправил Оланн. Ула повернулась, перед ней стоял сотканный из света волк. «Ты пока не видишь очертания зала, этому научишься со временем. Иди за мной». Теперь Ула чувствовала в себе магию – она была собой, волком и светом одновременно. «У оборотней душа одна, но тел множество, – словно прочитал её мысли Оланн. – Попадая в разные слои, тотемы объединяются с разными частями себя. Чем оборотни опытнее, тем больше слоёв им доступно». Ула начала различать, как мимо них двигались другие сотканные из света животные. «Пора обратно», – услышала она после непродолжительной прогулки. Волк-Оланн провёл перед собой лапой, и воздух отозвался движением, словно струны арфы. Между струнами Ула увидела тренировочный зал.
Когда дети выпрыгнули из слоя обратно в зал, человеческий облик ни к Уле, ни к Оланну не вернулся, он объяснил это тем, что лёгкими бывают только первые объединения. Можно научиться отпускать волчицу, когда хочется, но для этого нужно уметь вытряхивать из головы всё лишнее. На вопрос, как этому научиться, Оланн отвёл Улу к трамплину и встал вместе с ней в конец очереди. Ученики подходили или подлетали к трамплину, отталкивались тем, чем могли оттолкнуться, делали сальто в воздухе и приземлялись на маты внизу уже на две человеческих ноги.
Ула робко потрогала лапой гибкую доску. «Думай о том, что хочешь вернуть человеческий облик», – получила она последний совет от Оланна. Ула разбежалась, прыгнула, и зал закрутился вверх тормашками, она вернула человеческий облик, но, вместо того чтобы встать на ноги, повалилась кубарем и сильно ушибла плечо. Оланн прыгнул следом, но он, конечно же, никуда не заваливался, а ловко приземлился рядом.
