Белла Белова, хвастливая девочка из их интерната, однажды сопровождала заведующую в одно важное учреждение. После возвращения при каждом удобном случае Белла хвасталась, как из окон того учреждения был виден город как на ладони. Дети из интерната город видели только в книгах на картинках, и Нине очень хотелось узнать, каково это – видеть как на ладони. Пришлось уговорить Алека вылезти на крышу интерната, а уговорить брата на такое было непросто: он не совершал необдуманных поступков без видимых причин. Ключ они стащили из каморки завхоза во время тихого часа и в тот же день вылезли на крышу. С неё было видно лес, далёкие трубы нескольких прилегавших к лесной опушке домов, реку, и никакого города. Нина тут же похвасталась Беловой своим похождением, а Белова наябедничала воспитателям. Афанасьевых заставили целый месяц мыть уборные, а Беловой как поощрение за донос подарили коробку белёсых шоколадных конфет.
Сейчас та жизнь осталась где-то очень-очень далеко. Нина бежала вниз по винтовой лестнице и думала, что на самом деле она благодарна незнакомке в цилиндре за тот побег, и, если когда-нибудь встретится с ней, Нина, возможно, даже скажет той большое спасибо.
На этой мысли Нина спрыгнула на последнюю ступеньку и не заметила, как Очень Обидчивый аластор подставил ей подножку, споткнулась и кубарем вывалилась из башни в коридор. Она катилась бы и дальше, если бы не врезалась в чьи-то пышные юбки.
Сначала, как только Нина плюхнулась кому-то под ноги, она подумала, как кстати этот человек тут шёл. Потом ей пришло в голову, что хорошо бы извиниться, ведь тот, кто спас её саму от синяков, мог заполучить парочку собственных от Нининых костлявых коленок. Нина попыталась выпутаться из ткани и встать. Но когда подняла глаза, застыла в изумлении – словно призрак из прошлого, над ней нависла незнакомка в цилиндре и с глазами, как будто подведёнными сажей.
– Аккуратнее нужно быть, котенька, – сказала незнакомка, почти перешагнула через застывшую на полу Нину и скрылась за дверью в башню.
Мысли в голове у Нины так и замелькали. Она вскочила и снова очень быстро побежала. Алек спускался по лестнице в противоположной стороне здания, Нина неслась навстречу брату, молотя подошвами башмаков по каменному полу. Она съехала по перилам на нижний этаж, срезала часть пути через холл в крыле оборотней, чуть не врезалась в мумию, так некстати выбравшуюся на прогулку, повернула в северное крыло и едва не завалилась на повороте. Она была почти у цели, до прогулочного двора оставался один этаж, как вдруг холодный голос за её спиной рассёк воздух:
– Афанасьева! Вы всё же соизволили вспомнить о наказании. Непостижимая удача и великая честь.
Вместо ответа Нина дышала как паровоз. Она в очередной раз забыла о своей провинности перед профессором Ламеттой.
Цепкими пальцами преподавательница взялась за плечо ученицы и подтолкнула её в сторону своего кабинета. Сквозь тонкую ткань платья Нина чувствовала прикосновение холодных перстней профессора, но мурашки по коже бежали у неё совершенно от другого. Возможно, пока она будет отбывать дурацкое наказание, её брата схватят и увезут в неизвестном направлении. Сбежать от Ламетты Нина даже не надеялась, преподавательница всегда закрывала дверь кабинета на ключ, независимо от того, внутри находилась сама или снаружи.
В качестве воспитательной работы Нину ждала сортировка пиявок. Из большого аквариума скользких тварей нужно было раскладывать по банкам в соответствии с цветом и размерами. Для этого профессор выдала защитные перчатки, громоздкие и неудобные. Нина натянула их и принялась за работу. Пиявки в этот момент интересовали её меньше всего на свете. Руки тряслись от волнения, из-за чего Нина периодически упускала одну или двух пиявок из аквариума и потом выискивала их под столом.
Профессор Ламетта расхаживала по кабинету, словно гигантская седая птица. Она искоса поглядывая на нерадивую ученицу, и Нина отвечала ей тем же. Тишину нарушали скрип пиявок о стекло и шорох шелков Ламетты. Время шло предательски медленно. Красная жидкость в часах профессора, подозрительно похожая на кровь, казалось, застыла и не двигалась.
Руки ужасно потели, время от времени Нина снимала перчатки и вытирала ладони об себя. Все мысли девочки были о том, как незаметно сбежать из школы, а потом и из города. И где лучше укрыться на зиму – в лесу или в горной пещере. Задумавшись над планом побега, Нина забыла вернуть перчатку на руку и взялась за пиявку голой рукой. Тощая тварь мгновенно вцепилась в палец и стала набухать. Нина вскрикнула. Профессор бросила на ученицу уничижительный взгляд и не спеша стала копаться в склянках. Потом открутила крышку от пузырька с чёрным песком и бросила щепотку на несчастное создание. Пиявка моментально скукожилась и отвалилась на пол, словно изюмина.
– Вы её – того? Убили?
