Так, например, под изображением пятна номер пятьдесят девять, помимо формулы, была ещё и подпись:
«Считается основной меткой каперов. Впервые получена каперами Ружем и Бюканом при захвате семьи прибрежных людей в Лак-де-Неж. Среднестатистический размер равен отпечатку большого пальца кофра. Метка является уникальной вне зависимости от генетических особенностей».
Вероятнее всего, соседи по приюту и сокурсники, что родились и выросли на Объединённых территориях, знали что-то про кофры и про каперов. Друзья сходились во мнении, что расспрашивай они значения непонятных слов у всех подряд – поиски шли бы гораздо быстрее. Но, разумеется, о таких расспросах не могло быть и речи.
– Изображение номер пятьдесят девять: «Нелегальное перемещение с сохранением способностей», – перевёл Алек для Улы.
– А это что за каракули?
– Магическая формула. Вот эти круги означают собственность ведьм, дальше непонятно.
– Может, такая метка появляется, если без разрешения ходить через холы? Я вот не знаю, где мы родились и куда нас носили без нашего ведома!
– Я много где путешествовала, но только с родителями, а они сайны.
– Откуда знать, может, тебя удочерили!
– Нина!
– А что?
– Всё в порядке, Алек, я об этом однажды думала, но Сорланд сказал, у некоторых гены спят поколениями. Возможно, кто-то из моих предков был оборотнем. В любом случае я слишком похожа на папу. Эта версия не подходит.
– Такая метка должна быть чем-то посерьёзнее, чем просто знак о смене места жительства. Ронделе вон как перепугалась, а Сорланд нас теперь избегает!
Учитель истории и правда проявлял невероятную способность мгновенно исчезать, словно он был не вампиром, а оборотнем и мог сбежать через слои. Но дети не отчаивались его подкараулить. Отловить его после уроков ни разу не получилось, поэтому Алек предложил дождаться Сорланда у кабинета перед началом занятий. Тот имел привычку приходить на работу заранее, спокойно готовиться к новому учебному дню и свой кабинет миновать не смог бы никак.
Для этого друзьям пришлось встать раньше звона будивших весь дом колокольчиков, отказаться от завтрака, тихо выйти на улицу, и пробраться в школу через чёрный вход, чтобы ни одна живая душа не смогла предупредить учителя о засаде.
Утро Сорланда удивительным образом началось почти так же, как утро троицы из приюта. Он встал рано и тоже вышел из дома натощак, но, в отличие от троих заговорщиков, Джим Сорланд просто направился на работу.
Иней поблёскивал на траве в утренних сумерках, тонкий слой снега скрипел под ботинками, из печных труб в домах просыпавшихся горожан шёл густой дым. Город был ещё пуст. Учитель миновал в одиночестве несколько кварталов и вышел к главной площади. Там он зашёл в единственное открытое в такую рань заведение.
– Доброе утро, Сорланд! – румяный человек в поварском колпаке приветствовал его из-за барной стойки.
Сорланд кивнул в ответ, уселся и пододвинул к себе утреннюю газету. «Рупор анклава» ещё пах почтовой пудрой, судя по всему, почту румяному хозяину заведения доставили несколько минут назад.
– Хорошие новости сегодня? – поинтересовался он у Сорланда.
Учитель усмехнулся и развернул передовицу. Он бегло пробежал глазами интервью, в котором председательствующая советница Элизенда Орд рассказывала о необходимости повысить контроль за хол-перемещениями из-за участившихся нелегальных проходов, ограничить работу частных привратников и пересмотреть закон о выдаче транспортных лицензий. Сорланду стало скучно, на голодный желудок о политике читать не хотелось.
Он перевернул страницу, другие статьи оказались ещё скучнее. В разделе «Наукомагия» писали о ежегодной ботанической выставке, где очередную премию взяла работа Анис Рамоуз. В литературном – о новой книге Л. Эмплётр «Любовь между слоёв», не роман, а снотворное, отметил про себя учитель. Среди объявлений о купле-продаже тоже не было ничего интересного. Сорланд уже хотел отложить газету в сторону и заняться кофе и ароматной булочкой, как его взгляд упал на раздел «Культурные новости». Статья называлась «Светоч – а прольётся ли свет?». Фотография каретного фонаря занимала полстраницы, в подзаголовке сообщалось, что в статье есть комментарий анонимного эксперта, некоего К., о тайне приобретения экспоната. Сорланда статья заинтересовала.
О знаменитом фонаре писали ежедневно. Новость не покидала газеты вот уже больше месяца. Ко входу в музей стояла очередь. Все желали увидеть своими глазами реликвию, долгие годы считавшуюся безвозвратно утерянной.
Руководство анклава и Объединённых территорий на любые новости о светоче реагировало крайне возбуждённо. Оно постоянно делало заявления: ещё не факт, что фонарь настоящий, что в государственном музее тоже скоро появится такой же и что владелец частного музея – контрабандист и мошенник. Тем самым они подогревали ещё больший интерес горожан и туристов к выставке.
