В школьную библиотеку они тоже сходили, но та, в отличие от самой школы, оказалась закрытой. Видимо, Пантазис доверял книжный фонд только пудовым замкам и засовам, а не бестелесным духам, как все остальные преподаватели. В маленькую городскую библиотеку, куда они заглянули в один из дней, учеников Корнуфлёра не пустили без разрешения наставников ветвей.
Ула видела, что искать особо нечего. Нина не только видела, но и говорила об этом. Алек никого не слушал и с нетерпением ждал конца каникул. Вместо того чтобы сдаться, он собирался расширить круг своих поисков. Он почему-то верил, что фонарь поможет им вывести директора на чистую воду, а это в свою очередь раскроет тайну их родимых пятен.
Когда в приют начали возвращаться ученики, Алек не скрывал своей радости. Вернувшиеся принимали это на свой счёт, и только Нина и Ула знали, что Алек, конечно, рад всех видеть, но на самом деле он считает минуты до начала школьных занятий.
Входная дверь хлопала без остановок, в гостиную вместе с прибывающими детьми врывался холодный ветер, и огню в очаге приходилось с двойным усердием обогревать дом.
Вместе с ветром дети приносили новости из мест, где жили.
– Они меня укормили! Так отъелся, что даже подпрыгнуть не могу. Вадас меня спишет с половины слоёв, вот увидите, – возмущался Виктор, хлопая себя по животу.
– Наш анклав накрыла ледяная буря! Вы не поверите, дома превратились в гигантские сосульки. Хорошо, что по соседству гостили ведьмы и помогли растопить входы и выходы. А то бы мы до весны не выбрались! – перебивали друг друга Росио и Патрик, которые были родом из одного небольшого анклава на берегу океана.
– Через Хох-Гроттен в этом году мигрировали карликовые тролли, и фейерверки пришлось отменить, чтобы не напугать стада, – сокрушалась Ванда Вейн. А её сокурсник Эгон Эхарт добавлял, что для Альпийских гор популяции карликовых троллей намного важней фейерверков.
– У нас перенесли хол-станцию. И мы всей семьёй никак не могли найти нужную дюну! Пришлось побегать по берегу, и теперь даже моя годовалая сестрёнка, кажется, научилась кричать, как чайка, – рассказывал, ухахатываясь, Алаис Цисерс.
В школу Алек в сопровождении Улы и Нины пришёл одним из первых. Там всё было как прежде, за долгие дни каникул ничего не изменилось. Только госпожа Литлбёрд жаловалась на аласторов, которые заложили проход в обсерваторию мандаринами, передвинули все деревья в кадках из прибрежного в вампирское крыло и подпёрли стулом дверь наставницы ветви ведьм Ронделе с внутренней стороны. Пантазис, которому завхоз школы изливала душу, безучастно кивал: его не касались пакости аласторов, вся популяция, по счастью, страдала аллергией на книжную пыль. Библиотекаря больше волновали надоедливые студенты. Вот уже от кого спасения не было. Пантазис даже двери толком открыть не успел, как обнаружил за своей спиной троих первокурсников, двух девчонок и мальчишку. И последний тут же с порога стал требовать какие-то старые газеты.
– Ну что, сколько у нас имён? – спросил Алек, когда они закончили разбирать декабрьские издания.
Нина раскрыла маленький блокнот и стала перечислять:
– Председательствующая советница Элизенда Орд, однофамилица Оланна, наверное, – предположила Нина. – Дала один комментарий. Так, ничего интересного. Вампир-советница Руби Хертц три раза сожалела о том, что реликвия не досталась «Истории и наследию». Почётный горожанин Экаин Ибарра давал интервью семь раз, всегда восторженно отзывался о «Сохрани и приумножь».
– Последний-то нам для чего?
– Ты просил, вот я всё и выписываю! На всякий случай.
– Был ещё советник растрат и накоплений, – добавила Ула. – Говорил, что с экономической точки зрения для города полезен такой ажиотаж. А когда его спросили, не нарушает ли музей законов, сказал, что это знает только старший офицер окрана Абелард Келлен.
– Тогда и этого Келлена тоже запиши на всякий случай! – командовал Алек.
– Что мы с ними делать-то будем? Они между собой, может, даже и не знакомы, – ворчала Нина, но послушно записывала.
– Может, и не знакомы. Зато мы теперь знаем, кому небезразлична судьба светоча. И случись что, знаем, кто наши союзники!
После каникул учителя норовили задать побольше уроков. Профессор Вадас хоть и слыл добродушным стариком, но тоже не отставал. Накануне он объявил ученикам своей ветви о том, что вскоре тех ждёт коллективный забег по четырём слоям. Оланн воспринял это как личный вызов и назначил Уле дополнительные тренировки. Она думала выспаться в выходные, но Оланн с Виктором ввалились к ней в башню ни свет ни заря и потребовали немедленно собираться на пробежку по склонам долины. Ула никогда ещё не обращалась на природе, поэтому, несмотря на зевоту, приняла предложение с энтузиазмом. В компании этих сорвиголов прогулка обещала быть увлекательной. С переездом в Вильверлор Ула начала за собой замечать, как день ото дня всё больше любит бег, сальто и то, что называли активным времяпрепровождением.
– Кто последний, тот Ленивая Снорн! – закричал Оланн и бросился со всех ног от опушки вглубь леса.
