– Но не больше. Открывай хол! Не хватало ещё тащиться через этот лес обратно.
Магдалена Маррон нехотя очертила круг, незнакомец исчез в нём, ни разу так и не обернувшись. Директор закрыла за ним проход и открыла такой же для себя, куда и шагнула без промедлений.
– Ула, ты где? – услышала она у себя за спиной и чуть не подпрыгнула от неожиданности. Она совсем забыла об оставшихся в овраге друзьях и не сразу сообразила, что голоса раздаются у неё в голове. Это означало, что мальчишки вернулись в тотемы и теперь везде её искали.
– Я здесь, у опушки, – ответила Ула и выбралась из укрытия.
– Ты чего сбежала? – сразу накинулся на неё Оланн.
– А вы и не заметили! – защищалась Ула.
– Это Бурая чаща, если кто узнает, что мы тут ошиваемся, не миновать беды! А меня так вообще из дома выгонят! – не унимался Оланн.
– Просто скажи, что ты не хотел быть последним, из-за того и злишься! – спорила Ула.
– Конечно, я хотел быть первым! Чтобы прыгнуть в овраг, всё проверить и уберечь тебя от сломанной шеи! Это как раз то, для чего нужны наставники!
– Перестаньте, мы все молодцы, не слушаем никогда друг друга, – Виктор примирительно боднул Оланна в бок.
Друзья выбрались из Бурой чащи и вернулись к первоначальному маршруту. Их целью были Ветреные скалы. Конечно, теперь Ула хотела поскорее в приют, было что рассказать Нине и Алеку, но мальчишки ни за что бы не отпустили её без тренировки. Однако времени Ула не теряла и, пока её учили обращаться на бегу в волка, расспрашивала про мёртвый лес. Оказывается, полтора века назад там случилась страшная трагедия: от запрещённой магии погибли люди и всё живое. Лес был объявлен усыпальницей душ людей, зверей и растений. Такая братская могила, которую никому и в голову не пришло бы осквернять своим присутствием. Уле, конечно, стало совестно оттого, что она забрела в лес по незнанию, но зато теперь не было никаких сомнений в беспринципности директора школы Корнуфлёр Магдалены Маррон.
Напоследок Виктор с Оланном разрешили Уле нырнуть с ними в слои. Эос, который она уже хорошо знала, – слой, населённый фосфорами, мерет – слой, состоящий из плотных звуков, в который ученики начали заходить после каникул, и филар – слой осязаемых, но невидимых волокон, пронизывавших пространство во всех направлениях: сюда Ула попала впервые, и это стало отличной наградой за скверно начавшийся день.
– Какой он был, расскажи! – попросил Алек, когда после Улиного возвращения из леса все трое поднялись в башню.
– Неприятный. Голос скрипучий. Они друг с другом разговаривали, как брехливые псы. Маррон обозвала его кровососом!
– Я имел в виду, как он выглядел, – поправился Алек.
– Ах, это. Коричневый костюм. Очень сутулый. Похож на длинный корявый пень. Лицом он ни разу не повернулся.
– Да что ж такое! – расстроился Алек, – количество подозреваемых растёт, а единомышленников не прибавляется!
На следующий день, когда Ула спускалась в тренировочный зал, где у неё были дополнительные занятия по слоеориентированию, она никак не рассчитывала столкнуться нос к носу с директором.
– Больше так не делай, котик! – сказала Магдалена Маррон и вскинула длинный палец вверх, а после, ничего не объясняя, скрылась за дверями директорской башни.
Оставалось только гадать, чего делать не стоило. Съезжать вниз по перилам, как Ула сделала за секунду до появления директора? Но так спускались по лестницам почти все оборотни, и запретов она никогда не встречала. Не откусывать заусенец, который так некстати оторвался на мизинце? Но больше всего Ула боялась, что Магдалена Маррон требовала не шпионить за ней из-за сухих ветвей мёртвого леса.
После встречи Маррон в лесу Ула стала относиться к расследованию Алека намного серьёзнее. Нина тоже участвовала в обсуждениях, но без особого энтузиазма. Вот уже которую неделю друзья ломали голову над тремя вещами: а) зачем Магдалене Маррон фонарь; б) кто её сообщник; в) что за загадочный К., чьи обеспокоенные комментарии о светоче постоянно попадались на глаза.
В один из дней, когда от газет уже рябило в глазах, Нина спустилась в кладовую Гроотхарта, чтобы развеяться. Среди сундуков и ящиков, железок, склянок и потрёпанных книг Нина воображала себя антикварным корсаром. На этот раз девочка забралась в самую тесную часть кладовой, где шкафы и полки жались друг к другу так плотно, что между ними получалось протиснуться, только собрав на себя всю паутину и пыль. Нина чихала, но продолжала исследовать новые территории. Смахивая с рукава серые хлопья, она представляла здесь Алека и посмеивалась, как бы он корчился от мысли, что паук мог заползти за шиворот. Брат боялся насекомых, и Нина теперь частенько подтрунивала над ним, зная, что для зелий ученикам ведовской ветви приходится не только использовать, но и собирать всякую ползучую гадость.
