– Да, мы жили в интернате, а не у бабушки. А сбежали потому, что нас собирались продать Магдалене Маррон! Она приходила и шипела как змея на нашу заведующую. Если бы мы знали, что вы преподнесёте нас на блюдечке, ни за что бы с вами никуда не пошли!
Алек подхватил рассказ сестры:
– Помните, вы получили анонимную записку в канун Белой ночи? Это мы её написали! Нина своими глазами видела, как директор достала фонарь из витрины при помощи заклинания!
– Директор сбежала через хол прямо из музея. Алек не знал, что я подглядывала, и спугнул её!
– Вы не удивлены, господин Сорланд?
– Нет. А знаете почему? Потому что соколиная почта не отправляет анонимных сообщений! На конверте, который я получил, стоял обратный адрес и отправитель! Так что, неравнодушные свидетели ограбления, на будущее: подпись – автоматическая услуга.
Нина с Алеком немного растерялись, но за друзей вступилась Ула:
– Это не всё! Сразу после каникул я видела директора в Бурой чаще. Она тайно встречалась там с каким-то вампиром.
– Бурая чаща! Что вы делали в Бурой чаще, госпожа Готье?
К удивлению детей, Сорланда удалось удивить самым неудивительным.
– Я тренировалась в лесу с Ордом и Варра и случайно убежала не в ту сторону, – пожала плечами Ула. – Я наткнулась на директора, когда она и тот вампир грубили друг другу!
– А вчера ночью Нине приснилось, как её зарезала магическим клинком Магдалена Маррон, – добавил Алек.
– Это был не сон! Это было как наяву, – поправила Нина брата.
– Подытожим, – сказал Сорланд, скрестив руки на груди. – У вас имеется газетёнка двенадцатилетней давности, атлас, которым вы не умеете пользоваться, два события, скорее всего, принятые не за то, чем они были на самом деле, и сны. Так?
– Так. Но… – начал было Алек, но учитель его перебил.
– Но вы всё равно считаете, что правы? За это скорее можно похвалить, чем поругать: уметь отстаивать свою точку зрения – полезное качество. Однако я вам вот что скажу: по поводу визита в интернат – директора школ обладают теми же полномочиями, что и скауты. Если директор Маррон, будучи в тех краях, узнала о вашем существовании и о том, что вам не даётся должное образование, она имела полное право пригласить вас в Корнуфлёр. Теперь по поводу музея: то, что вы приняли за кражу, скорее всего, было научным экспериментом. Спросите почему? Потому что у директора есть ключи от всех витрин. Я беру их из её кабинета по надобности. В тот праздничный вечер я просто не стал возвращаться в школу, думая, что до следующего утра ключи никому не пригодятся! Поэтому директору и пришлось открывать витрину при помощи заклинания. Теперь Бурая чаща – если бы вы больше сил тратили на учёбу, то помнили бы, что именно там случился Волшепрутный бунт. Погибло множество людей. Бурая чаща – это братская могила! Прямого законодательного запрета на её посещение, конечно же, не существует. Мы не ходим туда гулять из уважения к павшим. Но если директор там что-то делала, значит, ей это было необходимо сделать именно там. И в конце концов, о пятнах: «Атлас перемещений» – не единственный справочник в этом мире. Я даю вам слово, что, как только разберусь с природой ваших пятен, вы узнаете об этом первыми. А, и ещё, последнее: не читайте на ночь статьи об убийствах – и вам не будут сниться убийства! – закончил Сорланд. После чего выпроводил всех троих за дверь под предлогом, что у него очень много работы.
После разговора с Сорландом кое-что изменилось. Всем взрослым вокруг стало жутко любопытно узнать, крепко ли спали Ула с Ниной и Алеком, плотно ли завтракали и каково в целом у детей настроение. Амандин Ронделе, если оказывалась рядом, сначала хихикала, расспрашивала о каких-то пустяках, а после норовила всучить троице по мандарину. Одноклассники начали это замечать и подтрунивать. Подруги Патриции Пеларатти старались пуще остальных.
– Полюбуйся, Чалис, эти приютские настолько жалкие, что учителей скоро законодательно обяжут изображать участие и заботу о них.
– От рождения некоторым дана популярность, Пат. Но они как мартышка с магическим клинком – понятия не имеют, что с этим делать.
– Я их покусаю! – шипела в ответ Нина.
– Не стал бы, ещё отравишься, – успокаивал её Алек.
В приюте это было не так заметно, там всегда о детях заботились. Хотя однажды Уле показалось, что Агда, глядя на Нину с Алеком, смахивает слезу, но, возможно, глаза у управляющей приютом просто защипало от дыма из-за влажного бревна в камине.
Что касается Магдалены Маррон, то с ней их дороги совсем перестали пересекаться. Вернее, если им случалось оказаться с директором на одном этаже, во дворе во время прогулки или в библиотеке, то Магдалена Маррон непременно шла в совершенно противоположную сторону.
