– Вообще-то, я тут наставник! – прокричал Оланн вслед Нине, которая уводила Улу за руку. Правда, кричал он не очень уверенно. Он пока не умел делать то, чего только что добилась его ученица.
– Ты где так перепачкалась? – спросила Ула.
Вместо покрытой пылью Нины она смотрела на свои руки, от которых исходило свечение. Пока что они интересовали её чуть больше.
– Там же, где нашла вот это! – Нина сунула скомканную газету подруге прямо под нос. Ула пробежалась глазами и передала обрывок Алеку. Он тоже прочитал и неуверенно пожал плечами.
– На дату посмотрите! – воскликнула Нина.
– Дата как дата, мало ли что ещё произошло в этот день, кроме того, что мы родились.
– Нина, там, где ты это нашла, может быть, есть газета с заметкой об окончании расследования? – предположила Ула. – Гроотхарт и Агда на свободе, значит, всё хорошо? – уже шёпотом добавила она.
– Вы что, совсем глупые?! – вспылила Нина, и Ула снова увидела, как пыльные лохматые волосы подруги завились в локоны. – У нас есть родимые пятна! Но Сорланд назвал их тогда не пятнами, а метками. В атласе написано, что метка даётся при перемещении. «Атлас перемещений», метки перемещений – неужели непонятно каких?!
– Нина, но ведь это значит…
– Бертран Толбер, ведовская ветвь, дата смерти – 19 сентября 2007 года, Алек Афанасьев, – продолжала Нина, тыча пальцем в брата, – ведовская ветвь, дата рождения – 19 сентября 2007 года. Моник Клотье, вампирская ветвь, дата смерти – 19 сентября 2007 года, Нина Афанасьева…
– Хватит! Этого просто не может быть!
– Оттого, что ты, братишка, не хочешь во что-то верить, совсем не следует, что этого просто не может быть!
Продолжать разговор на улице стало совсем холодно. Друзья поднялись в башню, где их никто не мог подслушать. Алек вытащил атлас и открыл на странице, заложенной конфетным фантиком. А после подошёл к зеркалу и задрал рубашку. Ничего не изменилось – пятно было точь-в-точь как на картинке, только во много раз больше.
«Нелегальное перемещение с сохранением способностей», – как и прежде, сообщала сноска под изображением номер пятьдесят девять.
– Вот нам и ответ, что такое нелегальное перемещение, – ткнула Нина пальцем в книгу. – И способности наши при нас.
– То есть, – голос Улы дрогнул, – ты хочешь сказать, что Бертран Толбер и Моник Клотье каким-то образом покинули свои тела и оказались в ваших? Вернее, вы оказались в чьих-то телах. И вы не Нина и Алек Афанасьевы, не брат и сестра, а Бертран Толбер и Моник Клотье, так, что ли?
– Жуть, я согласна! – кивнула Нина. – Сорланд по дороге в Вильверлор говорил нам, что братья и сёстры из разных ветвей – привычное дело, а близнецы – это величайшая редкость. Всю дорогу приставал с расспросами, откуда мы взялись. Может, он уже тогда что-то подозревал, а когда узнал о наших пятнах, испугался.
– Сорланд не из пугливых.
– А это мы завтра выясним! Когда будем с ним разговаривать, – твёрдо сказала Ула. – Если твои предположения окажутся правдой, Нина, то нам понадобится найти сообщение ещё об одной смерти – оборотня. Сорланд знает всё на свете, держу пари, ещё тогда, в библиотеке, он сопоставил факты. Потому и бегал от нас. Завтра докажем ему, что знаем не меньше!
Решимость Улы передалась и Нине с Алеком. В газетах, которые они притащили из кладовой, друзья нашли крохотную заметку о завершении следствия. Там говорилось, что с управляющих школьным общежитием сняты все подозрения за отсутствием состава преступления. Смерть детей признали несчастным магическим случаем.
После таких новостей все трое спали плохо. А когда посреди ночи душераздирающий крик раздался из-за двери с грифельной табличкой «Двойняшки», сон слетел и с остальных обитателей приюта. Нина открыла мокрые от слёз глаза, Алек тряс её за плечо. В дверь комнаты стучали.
– Тебе кошмар приснился.
Он помог сестре сесть и пошёл открыть дверь. В комнату ввалился Алаис, которого обычно было не разбудить даже пушкой, за ним Джут, соседка близнецов. Ула чуть не сбила Агду с ног, когда прибежала. Ещё несколько человек вполголоса переговаривались в коридоре.
– Ты сегодня не вампир, а банши! – подмигнул Нине Виктор.
– Нина, мы думали, что тебя зарезали! – покачал Алаис головой.
«Меня и зарезали», – согласилась Нина про себя. Никто из присутствовавших не знал, что это была правда. Несколько минут назад Магдалена Маррон занесла над грудью Нины нож, который с ледяной болью вошёл в грудь. Там, во сне, она почувствовала, как тысяча молний пронзила тело во всех направлениях. После чего Алек растолкал её, и она открыла глаза.
Агда отправила всех обратно по комнатам со словами, что завтрашний учебный день никто не отменял и, если они будут клевать носами на уроках, ничему не научатся. После она спустилась в кухню и вернулась со стаканом сладкой воды и лавандовым пряником.
Нина выпила воду, съела пряник, дождалась, пока Агда пожелает им спокойных снов, и рассказала брату, почему она кричала так, что разбудила весь сиротский приют.
– Это она тебе из-за газет приснилась, – покачал головой Алек.
