– Да не спала я! Просто лежала с закрытыми глазами. Конечно, думала о Маррон, потом об интернате, о том, откуда они с Косолаповой знают друг друга. А потом я словно провалилась сквозь кровать и оказалась там. Не было это похоже на сон, Алек.
– Расскажем всё это Сорланду. Поймаем его, даже если придётся пустить в ход твои зубы, мой клинок и Улу-волка.
– Сначала поговорим с Эгоном Эхартом.
– С ним-то зачем? – не понял Алек.
– Эгон самый старший из студентов в приюте. Значит, он больше других знает. А ещё он вампир. Значит, знаниями своими очень дорожит. История – его любимый предмет, Сорланд – любимый преподаватель. Вот увидишь, Эгон из вампирского честолюбия выложит нам всё, что знает!
В то время как остальные учащиеся Корнуфлёра предпочитали обедать небольшими группами, обитатели приюта по привычке собирались за одним длинным столом.
Троица буквально окружила Эгона, близнецы сели по бокам, а Ула – напротив. Сначала Нина похвасталась, что выискала в словаре новое слово «каперы», но так и не смогла разобраться, что же это за профессия такая и существует ли она до сих пор.
Нина оказалась права, Эгон был горазд поумничать. Он пожурил её за беспечное отношение к новым знаниям и пустился в объяснения. Оказалось, что каперы были какой-то древнейшей сектой, в которой все верили, что должны жить вечно. Поступали они, конечно, плохо, воруя тела, в этом у Эгона не было никаких сомнений. Но в древности тех каперов было немного и делали они это раз в полторы сотни лет, поэтому их, конечно, не любили, но и не запрещали. А несколько сотен лет назад какой-то один из тогдашних каперов решил, что хочет жить только в молодых телах. И стали каперы перемещаться раз в двадцать-тридцать лет, а потом и вообще когда вздумается. Желающих примкнуть к секте сразу прибавилось. Поэтому их всех поймали и запретили.
К кабинету Сорланда троица явилась подготовленная, как на экзамен. Появления учителя пришлось ждать довольно долго. Все трое не выспались, а Ула так до сих пор и ходила в ореоле тотема. Оланн наотрез отказался помочь ей вернуться в привычное состояние, потому что попросту не знал, как это сделать.
– Добрый день, господин учитель! – поздоровался самым первым Алек. Джим Сорланд, копаясь в кармане в поисках ключа, кивнул.
– Вы от нас попытаетесь сбежать? Как в тот раз?
– О чём ты, Нина? Я всегда рад вас видеть, – соврал учитель. Он наконец-то открыл дверь и жестом пригласил детей войти.
– Мы знаем про каперов, – продолжила Нина со свойственным ей напором.
– И про тот случай в приюте, – подхватила Ула.
– И ещё про то, что в атласе нет такой метки, как у Улы, – добавил Алек.
Сорланд, ничего приятного не ожидавший от этой встречи, присел на край стола и вздохнул.
– Каперы, значит… Прежде всего скажу: вы хорошие ученики, если сумели разжиться таким количеством информации! – он немного помолчал и добавил: – Атлас вернёте мне, а не Пантазису. Не хватало ещё, чтобы он попал к кому-нибудь такому же любознательному. А что за случай в приюте?
В ответ Алек вытащил из кармана обрывок газеты.
– Ах, этот случай. И что же связывает его с каперами и атласом, позвольте спросить?
– Неужели вы не видите? Эти дети погибли в наш день рождения!
– Хм, и правда, интересное совпадение, – протянул Сорланд, потирая ладонью затылок. – Мне действительно кажется любопытным, что вы все трое родились в один и тот же день. Но, видишь ли, Ула, в этот день родилось ещё очень много людей. Не все они учатся в Корнуфлёре, кто-то наверняка предпочёл частную школу. Не понимаю, куда вы клоните?
– У Нины есть предположение, что этими погибшими детьми могут быть они с Алеком.
– Предположение оригинальное, не поспоришь! Сделанное, видимо, исходя из того, что эти мальчик и девочка тоже были из одних с вами ветвей. Так? – спросил Сорланд, и в ответ Нина гордо кивнула. – С той только оговоркой, что вы не можете быть никем из них!
– Почему?!
– Потому что мёртвые не перемещаются дальше собственных могил! – рассерженно воскликнул Сорланд. – Что, а главное где, вы вычитали про каперов?!
– Мы расспросили Эгона Эхарта, – оправдалась Ула, пока друзья молчали.
– Ах, Эгона. А господин Эхарт не забыл вам рассказать, что тела каперов, в которых те родились, – это бесценные их сокровища! Это хранилища, сакральные сосуды. Тела подвергаются особой консервации и держатся в тайных склепах в недоступном никому месте. Первое тело капера – это и его жизнь, и его смерть. Те бедные дети, возможно, пали жертвой какой-то тёмной магии, такое иногда случается. Но они точно не были каперами, покинувшими свои тела! Во-первых, на их телах не было обнаружено никаких меток, во-вторых, они оба похоронены на городском кладбище! И сделайте одолжение: не причиняйте боль Агде с Гроотхартом, не ворошите прошлое!
– Это не всё, господин учитель, – заговорил снова Алек.
– Удивите меня.
– Мы хотим рассказать вам, почему сбежали из интерната.
– Интернат, стало быть. Я весь внимание, госпожа Афанасьева!
