– Лех, открой багажник, достань воды. Колхозник открыл багажник и разинул глаза:
– А где вода?
В багажнике стоял только ящик с вином. Услышав возглас колхозника, Всеволод соскочил на камни и тоже заглянул в багажник:
– Гриш, ты чего, вино с водой перепутал?!
– Нет, пацаны, никто ничего не перепутал, это мой ящик, я его вчера забыл вытащить из багажника… Колхозник смотрел на свой ящик с вином и моргал глазами… После чего обратился к стоматологу:
– Гриш, харэ молчать, где вода??? Мало того, что завез нас хрен знает куда, так еще и без воды оставил!!!
Скульптор запаниковал, у него от страха затряслись поджилки, и он сорвался на крик…
– Гриша, что нам теперь делать!!!
– Сева, держи себя в руках, экономь силы, попусту не кричи. Открой лучше капот и слей воду из бачка омывателя, на первое время нам этой воды должно хватить… – своим командным голосом колхозник немного остудил пыл разбушевавшегося скульптора.
Всеволод открыл капот, засунул в бачок небольшой резиновый шланг и засосал в себя содержимое бачка… И сразу же сплюнул на камни:
– Пацаны, это не вода!!!
– Как не вода?! А что??? – Настала очередь удивиться и самому стоматологу.
– Не знаю. На незамерзайку похоже!
– У нас что, воды вообще нет?! Зашибись!.. – колхозник не выдержал накала страстей и вслед за скульптором выругался вслух.
Все это время стоматолог стоял, разинув рот, и никак не мог вспомнить, брал ли он с собой в дорогу воду или нет. Наконец он разродился и виновато сказал:
– Сейчас в салоне посмотрю, может, я ящик с водой в салон поставил? – Пока стоматолог лазал по салону, ребята откупорили бутылку вина. Отхлебнув из горла с полбутылки, скульптор поинтересовался у вылезшего из машины стоматолога:
– Нашел?
– Нет, пусто!
Дело принимало нешуточный оборот.
– Пацаны, надо звонить в службу спасения, иначе нам через час-два кирдык настанет. Дайте мне кто-нибудь, мобильник м… Что молчите, словно говна нажрались!!! – колхозник сорвался на крик – У вас есть с собой телефоны?!
– Я не брал с собой телефон!
– Я тоже!
– Зашибись!!! – Колхозник приложил руку к глазам и посмотрел на палящее солнце.
У скульптора подкосились ноги, он посерел от страха, пошатнулся и упал головой о камни…
Его стали посещать видения. Ему привиделось огромное озеро, ему привиделся Байкал. Он почувствовал, как что-то кольнуло его по щеке. Хлоп рукой по щеке – и нет комара, лишь капелька крови на ладони теперь напоминала о нем. Всеволоду привиделись медведи… Ему привиделась Россия. Ему привиделась зимняя Москва и эпизод из далекого детства.
Тот год мало чем выделялся от прочих лет, прожитых огромной империей с территорией от одного края света – до другого. Это был год двадцать пятого съезда КПСС. Страна затаила дыхание и жила предчувствием доклада генсека КПСС на историческом съезде.
Генсеком КПСС в те спокойные годы был фронтовик, человек многоопытный и безобидный. У руля страны он стоял второй десяток лет. Он никому не мешал жить и всех и во всем устраивал. Он не был склочным человеком и не был националистом, но разве что он был немного, в самую меру, антисемит…
Леня любил шутить с другими и подшучивать над собой. Вы знаете, и вся страна с некоторым подозрением относилась к евреям, на ходу подхватывая его юморок. Вся страна подстраивалась под настроение своего генсека. В те же замечательные дни, когда шел съезд КПСС, вся страна обсуждала очередной его доклад – с авторучками наперевес. Его доклады разбивались учеными мужами на цитаты и подцитаты – пятилетку в четыре года, человек человеку – друг товарищ и брат или же миру – мир. Леня был человеком миролюбивым и старался ни с кем из ближайших соседей не ссориться, он был за мир во всем мире. Он был плоть от плоти из народа – частичкой его, он был как все – он пережил войну. Он одевался как все и на ноябрьские праздники поднимался на трибуну Мавзолея в драповом пальто и в меховой шапке. Ровно так же, подражая своему генсеку, зимой одевалось подавляющее большинство мужчин зрелого возраста – драповое пальто, шапка-ушанка, валенки, шерстяной шарф крест-накрест на груди. На майские же праздники он стоял на трибуне Мавзолея в костюме от фабрики «Большевичка», а по дому он ходил в трениках и домашних тапочках. Пил он портвейн. С коллегами по работе поддерживал приятельские отношения и не был зловредным человеком.
