Константин Александрович не работал на заводе, был равнодушен к хоккею и не пил портвейн «Три семерки», но пил только коньяк и на дух не принимал лесть. Не ходил по квартире в тренировках, хотя и был лично знаком с Брежневым. Он недавно снял про него трилогию и получил за это Ленинскую премию. Разговаривал Константин Александрович с акцентом французским, состоял в рядах членов КПСС c 1966 года – и при этом терпеть не мог власть советов… Да и к евреям он неприязни не испытывал – лучшим его другом был кинооператор – фронтовой друг, еврей по национальности, с которым они познакомились еще в двадцатых годах прошлого века. Они дружили шестьдесят лет и пронесли свою дружбу через всю жизнь, встречаясь друг с другом чуть ли не каждый день. Про таких в народе говорят – друзья не разлей вода…
В это январское утро Константин Александрович стоял вместе с внуком в очереди – в молочный отдел двадцать девятого (по номеру дома) гастронома. Впереди отстаивало свою очередь к прилавку еще семь-восемь человек. Две старушки с повязанными вокруг головы шерстяными платками, одна в синем демисезонном пальто, а другая в малиновом зимнем пальто с затертым песцовым воротником серого цвета. Старушки стояли в молочный отдел друг за другом и в одном невзрачном гражданине от Константина Александровича и маленького Севы. Невзрачный гражданин был одет по морозной погоде. На его ноги были обуты черные валенки на резиновых галошах, а на голове вместо меховой шапки торчала, как колпак, синяя трикотажная шапочка с белым помпончиком. Его туловище прикрывал желтый сторожевой тулуп с огромным белым воротом.
Женщина средних лет в дорогом каракулевом пальто, первая в очереди, выставила на прилавок литровую баночку под сметану.
– Полкило сметаны, двести грамм сыра «Российского», порежьте, пожалуйста, кусочками, три бутылки молока.
Продавщица в белом халате и ярко подкрашенными в малиновый цвет пухлыми губами поставила на весы чисто вымытую стеклянную банку – пустая банка потянула на сто пятьдесят грамм. Пышная продавщица сняла с весов банку, опустила в бидон со сметаной увесистый половник и аккуратно перелила содержимое половника в банку, так чтобы сметану мимо банки не пронести. Осевшая на дно банки сметана была такой жирности, что хоть ложку вертикально ставь. Продавщица еще раз запустила половником в бидон, раздался гулкий металлический стук половника о дно бидона…
– Вась, тащи другой бидон, в этом все выскребла, половником о дно стучу.
– Ща, Нюр…
Через пять минут худощавый парень в черном халате с завернутыми по локоть рукавами приволок за две ручки полный бидон сметаны. Нюра открыла крышку, запустила в бидон половник и долила в банку сметаны. Поставила банку на весы.
– Пятьсот пятьдесят грамм… Чуть больше устроит или отбавить?
– Оставьте так.
Продавщица плотно прикрыла банку пластмассовой крышкой, протерла дно тряпочкой и выставила банку на прилавок. Нарезала тонкими ломтиками сыр. Завесила его:
– Двести двадцать грамм, сойдет?
– Да ничего, ничего – сойдет.
Нюра ловко завернула сыр в плотную серую бумагу. Выставила на прилавок три пол-литровые бутылки молока и пробежалась рукой по деревянным счетам:
– С вас два рубля семьдесят пять копеек.
Мадам в каракулевой шубе достала из кармана прямоугольный кошелек на кругленьких металлических застежках. Расстегнула его, вынула три зелененьких рубля и передала из рук в руки Нюре.
– Возьмите свою сдачу… – Нюра выложила на прилавок пятак и две монетки по десять копеек.
Покупательница аккуратно переложила монетки в кошелечек, раскрыла черную саквояжную сумку с круглыми и надежными ручками и поставила в нее бутылки с молоком, банку со сметаной и завернутый в шершавую бумагу сыр. Каракулевая особа застегнула саквояжную сумку на молнию. Но, прежде чем отойти от прилавка, бросила взгляд на витрину и опомнилась:
– Ой!!! Я забыла про кефир, дайте мне еще в довесок ко всему две бутылки кефира.
Нюра выставила на прилавок две пол-литровые бутылки кефира:
– С вас еще шестьдесят четыре копейки…
Женщина рассчиталась с продавщицей, составила бутылки в сумку и отошла от прилавка, очередь продвинулась вперед еще на одного человека – прошло пять – семь минут.
Старушка семидесяти лет, следующая по очереди, выставила на прилавок несколько пустых пол-литровых бутылок в обмен на бутыли с молоком:
– Бабка, дай я две бутылки молока без очереди возьму!!! Невысокий и плотный, как кабан, мужик с синим картофельным носом отодвинул своим плечом старушку и протиснул рожу к прилавку:
– Нюр, отпусти пару бутылок молока без очереди… Спешу, не могу, на смену опаздываю…
– Мужчина, встаньте, пожалуйста, в очередь… – Константин Александрович сделал замечание мужчине…
– Дед, не шуми, мне некогда. Не видишь, опаздываю?
– Какой я тебе дед?! Ты дебилоид в сапогах, не тыкай мне и встань в очередь!!!
Боров обернулся лицом к дедушке Всеволода:
– Кто дебилоид?! Ты, мурло очкастое, кого ты так назвал?!
