– Вон Леха! – скульптор, завидев колхозника издали, кивнул в его сторону головой.
– Где? – Стоматолог приложил руку к глазам и посмотрел по сторонам.
– Видишь, рукой нам машет…
– Вот так бугай?!! – Григорий от удивления вдавил голову в плечи и поджал нижней губой верхнюю. – Где ты его откопал? С таким и стоять-то рядом страшно.
– Где, где… в… Караганде?! Там где надо, там и откопал, пошли… Двухметровый гигант был одет в шорты и футболку с короткими рукавами. Солнцезащитные очки были сдвинуты им на лоб. Его бицепсы размером с ляжку скульптора поигрывали на солнце бугорками и готовы были выскочить из-под кожи наружу от малейшего перенапряжения.
Как только ребята подошли к нему, то он первым делом поинтересовался у них:
– Как долетели, пацаны?
– Ноу проблем! Нормально! Лех, какая здесь температура, сколько сейчас на термометре.
– Пятьдесят на солнце. В Москве, наверное, сейчас тоже не сахар. Здесь слухи ходят, что в России гробов не хватает?
– Да, не хватает. У меня на днях два приятеля кони двинули. Один – от инфаркта, а другой хани на солнцепеке пережрал и утонул в ванне!!! – Всеволод и Леха разом и оба засмеялись.
– Залезайте в машину, пацаны, поехали… Передохнете с дороги, а завтра с утра – как и договаривались, на рыбалку рванем…
В полшестого утра ребята сдвинулись с места. Стоматолог сидел на переднем сиденье и указывал Лехе-колхознику путь. Скульптор развалился на заднем сиденье и вскоре задремал. Несмотря на раннее утро, свежестью и прохладой, как это обычно бывает летними рассветами в Подмосковье, здесь и не пахло. К этому времени скульптор наконец-то обрел хоть какой-то душевный покой. Прожитые годы незатейливо, но в то же время на удивление точно и скрупулезно расставили все и вся по своим местам. Каждый нашел свое и только ему нужное место. Марта жила в браке за новым мужем в Костроме. Жила в браке без любви в душе, но была при этом счастлива. У них недавно родился сын… Скульптор же, в отличие от Марты, жил вне брака, но с любовью в сердце и с фантазиями в голове. К этому году его жизнь понемногу стала входить в нормальное русло. Он свыкся с потерей Марты. Именно свыкся, а что оставалось ему делать? В его же отношениях с Анной Милосердовой все было далеко не так безоблачно, как могло показаться со стороны. Но по-другому и быть не могло. И все потому, что Анна Петровна была не кем иным, как приплюснутым к земле интровертом. Худшего для мечтательного экстраверта и представить себе нельзя. Она так и не стала для него музой, тем человеком, присутствие которого вдохновляло бы скульптора на подвиги. Скульптор лишь плыл по течению жизни, а не штурмовал очередные высоты в творчестве. Он уже и забыл, когда в последний раз лепил что-либо стоящее. Анна Петровна не только не вдохновляла его на творчество, а даже и наоборот, день от дня убивала в нем желание творить… гасила в нем тот огонь, который в свое время зажгла и разбудила в нем экстраверт Марта, близкая ему по духу женщина!
Всеволод сквозь дрему приоткрыл глаза и посмотрел на скалы. Сонные скалы в этот предрассветный час проплывали мимо взгляда скульптора багровыми берегами. Они размеренно пыхтели и возвращали пустыне свой должок, накопленное в себе за предыдущий день тепло. Со всех сторон просматривались холмы. В окнах домов, хаотично раскиданных по холмам, бесчисленными огоньками вспыхивал и гас свет. Жизнь в этом выжженном солнцем пространстве не замирала ни на миг…
– Гриш, ты ящик с питьевой водой в багажник не забыл сунуть?
– Нет, не забыл… Во-во, Леш, на этой развилке направо поворачиваем… Чуть не прозевал…
Стоматолог склонился над листком бумаги:
– Направо… Так направо, нам татарам, все одно…
– И через пять километров еще раз направо, а потом налево, и мы на месте…
Повернули направо, повернули налево, проехали еще с десяток километров – кругом бурые камни… Ребята петляли по каменистой пустыне – уже третий час. Солнце взошло, и на часах было полдевятого утра.
– Гриш, где твое гребаное озеро?
Стоматолог уперся взглядом в схему:
– Ничего не понимаю, вроде мы уже по озеру едем!!!
– Какому озеру? Дай-ка сюда свой листок! Колхозник выдернул из рук стоматолога схему и косо посмотрел на нее, так чтобы не упустить контроль над дорогой. Посмотрев на листок, колхозник остановил машину и грозно посмотрел, теперь уже в лицо стоматологу.
– Что это?!
– Схема!
– Откуда она у тебя?
– По памяти нарисовал.
– Где здесь север, а где юг? – колхозник повертел листочек в руках и задал стоматологу уточняющий вопрос: – Гриша, что это за кресты?
– Это населенные пункты, через которые мы должны были проехать.
– Насколько я помню, нам по дороге до сих пор лишь два населенных пункта попалось. Ты куда вообще нас притащил?!
Колхозник развернул машину в обратную сторону… Ребята проехали около трех километров и… заглохли – машина встала намертво.
Воздух в пустыне раскалился – запахло жареным… К горлу скульптора подступила жажда, его язык и горло пересохли. Скульптор облизнул высушенные губы и сразу же ощутил на языке соленый привкус.
