— Я хочу сказать тебе спасибо, что ты у меня есть, — сделал я намёк на поклон.
Он в ответ непонимающе мотал головой, однако вовремя взял себя и предварительно сбавив на нет скорость, остановился на обочине. Поставил на ручник, расстегнул ремень и вышел из машины. В это время я еле успеваю убрать ремень, как он открывает дверь и просто обнимает меня, где в ответ моё тело хрустнуло в разных частях.
— Я… — что я уже хотел сказать — забыл.
И таким образом, утонув в отцовских крепких объятиях, — где я всё равно буду выигрывать по силе, — где он расплакался от чего-то, всё вновь темнеет и чернеет. Подо мной пропадает чувство комфортного сидения. Лёгкий едва ощутимый ветерок сходит на нет, как и ужасно душная и жаркая температура, которая ворвалась внутрь салона, как только была распахнута первая дверь.
Теперь я вновь в пустоте, где моё сидящее положении ничего не удерживало.
— Ай… — упал я в буквальном смысле в плотную пустоту.
— Всё хорошо, парень, — я почувствовал, как по моей спине кто-то два раза хлопнул. — Ты сделал всё что мог.
— Что именно? — не своим голосом спросил я, не чувствуя своего тела и обернувшись назад.
Голос стушевался. Проходит минута, прежде чем его тембр вновь раздаётся в пустоте, где нет и намёка на эхо.
— Абсолютно всё.
— И… что ты хочешь от меня?
— Чтоб ты шёл дальше.
— Куда?
— Дальше.
Пиздец, странное настроение как рукой сняло.
— Куда именно? — нахмурился я.
— Куда повелит твоя судьба, — радостно пропел голос.
— Какая нахуй судьба? — попытался я встать с бетонного покрытия, однако меня придавили обратно. — Что за хуйню ты несёшь?
— Не все мы обязаны упиваться страстью смерти. Но ты — отдельный разговор.
— Конкретнее можно?
— Твоё будущее предрешено. Ты будешь страдать до скончания своего времени.
— Еба-а-ать… — наигранно протянул я. — Так ты ещё и гадалка! Что ж ты сразу-то не сказал? — проголосил я раздражённо.
— Тебе предстоит…
— Статья тринадцать тире пятнадцать уголовного кодекса ОФ — локальное гадание, наказание — публичная порка. Статья тринадцать точка семь того же кодекса — упоминание грязного толкования, наказание — закрытый расстрел.
— …пройти весь путь, от начала до конца, — закончил голос.
— Так, — сделал я очередную попытку встать. — Хватит с меня этого цирка умалишённого. — но тщетно.
Голос затих и взамен его раздражающей речи встала абсолютная тишина. Идеально ровное пустотное покрытие было единственным, что я ощущал под собой. И ещё эта тьма, причиной которой, оказывается, являлась глазная повязка. Потянув руки к лицу, я уже было немного сдвинул ткань, как вдруг в мои руки вцепились титановые руки. Я не шучу, они прямо сдавили обе кости, не давая даже сжать примитивный кулак.
— Сука, если ты сейчас же не…
— А то что? Ударишь меня? — усмехнулся голос. — Хотел бы я посмотреть на это… Но сейчас мы не об этом. — он прокашлялся. — Видишь ли, сейчас ты на грани отчаяния. Стоит только на тебя слегка надавить… — руки сильнее сжали мои запястья. — как тебе становится безразлично окружение.
— О, ты значится у нас психологом ещё заделался… — выдохнул я. — Может, хотя бы проконсультируешь врага-монарха? Чего ж свои дипломы не отрабатывать, верно?
— Ты про императора, — сказал он, причём без вопроса. — Ну скажем так, до него далеко.
— Насколько?
— Аха-ха… Так я тебе не скажу, — недобро засмеялся голос. — Ориентируйся на галактиках.
— Ладно, — нехотя пожал я плечами.
— Десять.
— Ебануться, сколько? — не поверил я услышанному.
— А ты что думал? — улыбнулся голос.
— Максимум в одной галактике отсюда, если не дальше.
— И откуда у тебя мысль о том, что ты находишься в пределах Вселенной? — я прямо слышу, как он едва сдерживается дабы не заржать.
— Что? — искренне не понял я.
— Ты нигде, — в одно мгновение мои руки отпустили, пропала повязка и тело стало моим.
Нехотя я приоткрыл глаза, фокусируя передаваемое изображение в мозг и привыкая к знакомой пустоте. Подставив руку и напрягшись, сел на пятую точку, осматривая тёмный силуэт парящего гуманоидного существа. Что удивительно, так это то, что его контуры буквально светились едва заметным свечением, как бы прорисовывая элементы меж неотличимых оттенков чёрного.
— Кто ты?
— Не имеет значения, — отрезал голос. — Можешь звать меня как захочешь, я не буду обижаться.
— И ты что-то вроде… всевидящего? — спросил я, вставая на ноги.
— Тоже не имеет значения.
— О, славно, — промямлил я, отряхиваясь.
— Тебе не удивительно моё присутствие? — поникшим голосом спросил голос.
— Сложно удивляться чему-то после той хуйни, что я увидел, — пожал я плечами.
— В таком случае тебе будет плевать и на это, в чём я не сомневаюсь… — вытянул он правую руку, в которой ниоткуда не возьмись, образовался крупнокалиберный четырёхзарядный револьвер.
— О, классику любишь… — пробормотал я. — Какой тип боеприпаса?
— Экспансивный, — ответил он, прежде чем всё видимое и не видимое перестало иметь значение.
— Босс, я отвечаю! Там лежал полностью голый пацан!
