— Целенький. Лет двадцать, может тридцать… э-э-э… волосы цвета говна… зелёные глаза… У него даже есть протез на правой лопатке.
— Э-э-э… — слышится звук падающего тела об что-то деревянное.
— Бля! Фиткинс! Какого хуя ты делаешь?! — заорал посторонний голос.
— Да он случайно! Я отвечаю!
— Ты блять долбоёб? — звук звонкой пощёчины и упавшей табуретки. — Фу нахуй, дерьмо вместо мозгов, ей богу. — неразборчивые звуки. — Здравствуйте, босс. Говорит Шерстявый. Что делать с найденным телом?
— Живое.
— Ну… у тела сломано правое предплечье.
— Щас док придёт и посмотрим… — выдох. — Ну а мне что делать, босс?
— Хорошо, босс, — послышались гудки. — А-ах бля снова работа. И так каждый сука день… Эй! Подойди сюда! — подозвал он убирающегося в стороне низшего работника картеля, что пальцем указал на самого себя, как бы спрашивая. — Да, ты! Убери вот это чудо, хорошо?
— Х-хорошо…
— Ну вот и пошёл за дело.
Полностью исписанный в шрамах щуплый парень лет тридцати отодвинул свисающие поливинилхлоридовые шторы в стороны, где в разном порядке свисали коровьи полутуши на крючках. Пройдя двадцать метров, были распахнуты двустворчатые стальные двери.
В глаза сразу бросился местный контингент самых ярых представителей преступного мира. Исписанные разными наколками, где самой важной оставалась принадлежность к определённому капитану одного небезызвестного картеля. Лишь одна треть всех пребывающих в помещении людей была с минимум одной аугментацией, когда вторая часть копила на подобную возможность наконец получить интересную вещичку.
В центре прямоугольного помещения располагалась большая сцена, напоминающая своей формой зрелый одуванчик. На ней были надёжно закреплены шесть шестов, возле каждого из которых танцевали полуголые девушки, где единственной прикрывающей одеждой являлись трусы, как у первобытных людей, и бюстгальтеры.
Отовсюду из динамиков звучала ярко наполненная музыка, важной частью которой являлась нецензурная лексика через каждое выговоренное слово. Помещение никак не освещалось, и вместо нормальных ламп или светодиодных светильников, здесь отдавали полное предпочтение прожекторам, что пытались обыграть друг друга своими «томными» цветами.
Разного телосложения, но одинакового уровня испорченности мужчины, в основном располагались на U-образных чёрных кожаных диванах. Подходящие на пару секунд официантки приносили алкоголь разного вида и исполнения. К ним тянули руки, и лишь изредка некоторым удавалось помассировать у них из-под трусов и лифчиков, прежде чем те слегка испуганно или кокетливо уходили обратно.
К одному из таких столов подошёл щуплый парень, который на вид не представлял даже минимальной угрозы, но которого боялись и уважали коллеги, которые не раз видели его в действии.
— Маркип, — парень указал большим пальцем назад. — Работа от босса.
Умный на вид мужчина с очками, сидящий на углу дивана, отложил стакан воды на стол, и встал ничего не сказав напоследок.
И только когда они вышли из не самого лучшего места, он спросил:
— Что за работа?
— Полностью голый пацан, — хмуро ответил щуплый парень. — На нём ни одного шрама или присутствия чужих рук. Странный протез, которого я до этого никогда не видел. А ещё у него сломано предплечье.
— Кто так постарался? — глянул на него мужчина.
— Фиткинс, — раздражённо выдохнул щуплый. — Надо бы отправить его поливать травку, иначе проблем не оберёмся.
Мужчина пожал плечами.
Проходя через всё здание, они спустились в подвал по стальной лестнице. На входе их встретил охранник. Парень показал несколько неразборчивых жестов, после которых их пропустили.
Сразу, что бросилось, так это множественные холодильные камеры три на три метра, где хранились человеческие органы и плоть с кожей. Всё это хорошо продавалось на чёрном рынке вдали от правительства.
Пройдя коридор длинной примерно пятьдесят метров, они свернули направо, где проход закрывала бронированная дверь. Щуплый парень несколько раз ввёл неверный четырёхзначный код, где на пятой попытке его коллега легонько «отодвинул» в сторону и открыл дверь с первой попытки, не обращая внимание на недовольные комментарии парня.
Войдя, они прошли несколько коридоров. Только на третьем им попалась нужная комната, на двери которой красной краской был исписан неразборчивый отрывок из Нового Завета и крест.
Светлое помещение шесть на три метра, в котором никак не выветривался сладкий запах вперемешку с горьким и отвратным. В центре стоял операционный стол, к которому прикреплён монитор жизнеобеспечения, что на данный момент отключён. На двух стенах закреплены выключенные жидкокристаллические дисплеи и полки разных размеров.
— Привет, Маркип, — во все зубы улыбнулась сидящая девушка, что до этого взирала на экран смартфона.
