Нетерпимостью к этим гипертрофированным сексуальным проявлениям? То есть извращение, то, что на протяжении веков считалось отклонением от нормы, объявляется правильным, объявляется нормой, объявляется чуть ли не знаком свободы и главным способом самовыражения. И на это направлена огромная пропаганда.
Моя позиция такая: не лезть в спальню к другим людям, чтобы посмотреть, кто они такие и чем они там занимаются. Это их личное дело.
Но когда они сами это вытаскивают на публичное обозрение, когда это вытаскивают в виде парадов, которые так лживо, так уклончиво называются «гей-парадами»!
Демонстрации гомосексуалистов и другие их акции становятся политикой. Гомосексуальная пропаганда – это вопрос политики в современном мире.
И поэтому борьба с публичной пропагандой гомосексуализма – это не какая-то гомофобия и нетерпимость к другим людям.
Это борьба против того удушающего политического наступления, которое идет на нас как на людей, обладающих полом, этничностью, политическими взглядами, религиозностью. Как на полноценных личностей, в классическом смысле этого слова.
Нас хотят сделать рабами неизвестно кого. Того, наверное, кто стоит за этими странноватыми существами, пляшущими в этаком перверсивном, искаженном виде, как будто на картинах Босха. Сошедшими сегодня с этих картин на площади Берлина, Рима, других городов.
Идет война, открытая война. «Не бойся, посмотри в себя, посмотри, что у тебя на душе на самом деле, какие у тебя интересы, не бойся своих странностей!» – говорят юному человеку, испытывающему естественные проблемы взросления. И не стесняются об этом говорить.
Они выступают против этики мира, который мы знаем с детства. Если это будет продолжаться, если мы потерпим поражение, то наши внуки будут жить уже в совсем ином мире.
В мире, в котором им в школах будут преподавать преподаватели-гомосексуалисты, открытые гомосексуалисты. Где гомосексуальные пары будут открыто усыновлять детей.
Борьба с пропагандой гомосексуализма является борьбой за свободу, за человеческое содержание, за человеческое сознание, за будущее.
И это не просто борьба за какое-то такое гомофобское, шовинистическое, традиционное большинство, как говорят.
Нет, это борьба за свободу, за право быть человеком – человеком истории, человеком культуры, человеком, над которым не ставят экспериментов.
В обществе открыто идет пропаганда гомосексуализма. Они хотят, чтобы мы перестали быть мужчинами, перестали быть солдатами. Перестали быть готовыми к тому, чтобы дать отпор. Перестали любить женщин, перестали проявлять мужественность в отношениях с женщинами.
Но мы не позволим нас изменить. Мы будем сопротивляться. Это сопротивление будет носить политический характер. Борьба с этим должна быть политической борьбой.
небо – это только песня
о бездумном человеке
что мечтает, хоть ты тресни,
летом о февральском снеге
он летит себе метельно
над лесами и полями
и поет себе смертельно
точно ледяное пламя
и цветы ему внимают
криком радостным и смелым
умирая – принимают
мир простым, холодным, белым
спросишь ты
а где же песня
про любовь, что ярче света
я прервусь на этом месте
и убью тебя за это!
Думаю, что молдавский фашизм должен получить должный коллективный отпор от всех вменяемых и внятных людей.
Багиров – прекрасный писатель. Когда трогают писателей и поэтов, во мне вскипает возмущение.
Мне все равно, какие у них политические взгляды. Поэт выше толпы – этому нас Пушкин научил. Толпа, а тем более чиновники, которые являются худшим выражением толпы, являются окаменевшими ликами, рожами толпы, не смеют трогать поэтов.
Характерно, что в истории эта номенклатурная и жандармская сволота всегда тянулась удушить и прикончить поэтов или писателей.
Утверждают, что Молдавия строит европейское государство. Но я считаю, что это – в чистом виде либеральный фашизм.
Каждый человек в либеральном европейском мире, который не хочет участвовать в обществе потребления, который бросает вызов системе всеобщего супермаркета, где товарами становятся не только продукты или вещи, но и люди, их эмоции, их идеи, вызывает такую инстинктивную чудовищную неприязнь этой системы, что она обязательно стремится его упаковать.
В советское время, когда система прессовала поэтов или религиозных деятелей, люди доброй воли сажали себя в клетку перед советским посольством.
