Они не нуждаются в конгрессах, съездах. В том, чтобы с ними носились дяденьки и тетеньки седеющие, лысеющие и стареющие.
Эти люди говорят себе: мы сами строим свою жизнь. Да, опыта немного в пятнадцать лет. Но опыт – это такая вещь, которая мгновенно приобретается, мгновенно!
Не то чтобы я был дзен-буддистом и проповедовал учение о мгновенном просветлении. Но точно знаю, что что-то в одно мгновение происходит.
И ты видишь, а главное – понимаешь, что с тобой что-то происходит. И ты будто стариком становишься. Я видел таких людей.
Но молодежь, о которой сегодня говорят, – это вообще бизнес-проект. Вот в 30–40-х годах XX века, при становлении тоталитарных систем, молодежь была основной кровью этих движений.
Кто крайне левые? Молодежь. Кто крайне правые, фашисты? Молодежь.
Как быть – это ведь опасно. Но вот мир поднимается – Азия, Африка, Латинская Америка. Освобождаются колонии.
Везде в мире молодые лица. Фестиваль молодежи и студентов. В это время и появляется молодежная субкультура.
Считаю, что это придуманная вещь. Придуманная вещь под бизнес, под эстетику определенную. Под употребление наркотиков.
Если ты молодой, ты должен слушать определенную музыку, носить определенную одежду. Употреблять определенные препараты. Говорить на определенном языке, читать определенные книги.
Ты не можешь быть тем, кем ты хочешь быть. Это не модно. Ты должен быть модным. Мода, молодежь – придуманные бизнес-проекты, в которые вкачаны огромные деньги. Миллионы, миллиарды долларов. Может быть, даже больше.
И что мы видим? Целый мир клонирован. Приезжаешь в Испанию, в Португалию, в Россию, в Англию – одинаковая одежда, одинаковые лица. Одинаковая манера поведения, одинаковая манера речи.
Все это считывается с журналов определенных. С определенных кино– и телепроектов. Создан мировой канал молодежного поведения – MTV.
Не все, естественно, покупаются на это. Многие сопротивляются. Они считаются маргиналами, считаются находящимися в стороне.
На самом деле молодежь, с которой так все носятся, как вот именно с молодежью, о которой заботятся разные комитеты по делам молодежи, – это мизерная часть молодых людей. Процентов пять, думаю, не больше.
Остальные 95 процентов – это те молодые люди, которые работают, зарабатывают деньги, влюбляются, женятся. Учатся, совершают ошибки. Становятся взрослыми.
Мальчики, уходя на войну, возвращаются с нее мужчинами. Девочкам не стыдно любить этих мальчиков, становясь женщинами.
А с мальчиками, которые не уходят на войну и продолжают оставаться «мальчиками», с ними и девочки продолжают оставаться «девочками» постоянно, хотя они с ними живут.
В этом очень серьезная проблема. Ведь когда люди имитируют поведение, не вкладывая в него собственную душу, собственную метафизическую сущность, они являются как бы куклами.
Большинство современной молодежи, несмотря на все их искания, потуги, – это куклы. Но – наделенные потенциалом мгновенно стать людьми, как только они перестанут быть «молодежью».
Я знавал молодежь и в тридцать лет, понимаете. Тоже мне – молодежь!
Считаю, что только через политику, через религию, через внутренний метафизический статус человек становится взрослым.
Соотнося себя с бездной небытия, в которую глядит, в конце концов, каждый человек. Вот соотнося себя с этой бездной, ты становишься взрослым в одну секунду, в мгновение ока.
Другое дело, что ребенок еще не способен глядеть в эту бездну. Бездна нависает над ним в его детских снах.
Ночью просыпается пятилетний, шестилетний мальчик и думает – я умру, мама умрет, мы когда-нибудь все умрем. Неужели меня не будет, думает он.
Это приходят сны – из бездны. Сны о смысле, о смысле жизни. Подростка это мучает, но у подростка есть много других проблем, например созревание.
Он чувствует, что в нем пробуждается мужчина или женщина. Но все равно смерть присутствует в подростке. Смерть как проба, как конечная точка.
И вот, в какой-то момент человек становится более взрослым, более ответственным. Он уже все познал. Он познал другой пол, другое тело.
Он разобрался со своей сексуальностью более-менее. Со своей природой, интеллектуальной природой. Он определяется всю оставшуюся жизнь со своей смертью.
Чем быстрее мы будем помогать молодым людям определиться со своей смертью, тем быстрее они будут становиться взрослыми.
Чем больше их будут оберегать от этого, тем инфантильнее, а стало быть, и управляемее будет общество.
Через политическую, религиозную, метафизическую позицию мы получим общество сильных и взрослых людей. Которые будут сильными и взрослыми в шестнадцать, семнадцать, восемнадцать лет.
А если нет, то и в тридцать, и в тридцать пять, и в сорок лет они будут нуждаться в бесконечных инновационных конвентах и конгрессах по делам молодежи.
Необходимо понять: если они заинтересованы в больших массах управляемых марионеток, тогда не надо никого инициировать.
Пусть человечество погружается в сон – в сон молодежи, в сон общества потребления. В конец истории.
