К концу недели умение Сэйбл писать и читать стало приносить ей почти такую же прибыль, как и работа в прачечной. Поступало так много заявок, что Бриджит и миссис Риз тоже присоединились к работе. Однажды вечером просьба солдата отправить письмо его сыну, оставшемуся без матери, домой, в Огайо, заставила Сэйбл вспомнить о Патрике, когда она лежала ночью на своей койке. Она была так занята стиркой и составлением писем, что у нее не было возможности поинтересоваться, все ли еще он и его дядя в лагере. Дядя Патрика, Бенджамин, похоже, искренне беспокоился о маленьком мальчике, и она была уверена, что о Патрике будут хорошо заботиться.
Она всегда питала слабость к детям. Если бы времена и мир были другими, она, возможно, сейчас была бы замужем и имела бы детей, но сейчас рабство отняло у нее эту надежду. Хотя сейчас она была свободна, в ноябре ей исполнится тридцать лет. По общему мнению, это делало ее слишком старой для брака с уважаемым мужчиной и для рождения детей. В глубине души она считала себя более чем способной любить мужа и произвести на свет детей, но она знала, насколько сильными могут быть социальные ограничения.
Она стряхнула с себя меланхолию и попыталась уснуть, но храп соседей по палатке не давал ей уснуть. Через несколько недель она, возможно, накопит достаточно денег, чтобы купить собственную палатку, но до тех пор ей придется жить в общей. В конце концов, она надеялась покинуть лагерь и отправиться на север или на юг, или куда-нибудь еще, куда поведут ее Старые Королевы. Наверняка, теперь, когда рабство было в предсмертной агонии, у такой женщины, как она, появятся возможности преподавать, быть гувернанткой или вести бизнес, как у свободных чернокожих, которых она встретила здесь. Она даже станет прачкой, если придется, но ей нужно было выбраться из лагеря.
Ее ближайшая цель состояла в том, чтобы стирать столько белья, сколько она могла физически постирать, а затем, когда ее рабочий день заканчивался, писать и читать десятки писем для таких же беглецов, как она. Казалось, Эйвери рассказал всему лагерю о ее услугах. Как и в последний год своей работы рабыней у Фонтейнов, она каждую ночь ложилась спать измученной, но по мере того, как накапливались монеты, она радовалась своей работе — до тех пор, пока утром, проснувшись, не обнаружила, что ее соседки по палатке исчезли, а ее небольшие сбережения пропали. Не нужно было быть ученым, чтобы сложить два и два. Миссис Риз пришла в ярость, узнав, что наняла воров, но ее гнев не мог вернуть деньги Сэйбл.
Миссис Риз настояла, чтобы Сэйбл сообщила о краже, и на следующее утро она встала в очередь за другими контрабандистами у большого белого особняка. Она не видела майора несколько недель после отъезда Патрика и обнаружила, что незаметно оглядывает помещение в поисках его красивого лица. Она видела много солдат, как черных, так и белых, но не Рэймонда Левека.
Перед ней в очереди стояла большая группа из примерно двадцати женщин и детей. Солдат, стоявший рядом с ними, объяснил солдату, проводившему оформление, что армия Союза наняла мужей этих женщин. Их командир хотел, чтобы семьи оставались в лагере, пока их мужья сражались с повстанцами.
Судя по слухам, которые Сэйбл слышала в первые дни работы в прачечной, такая помощь оказывалась не всегда. Когда в 1863 году из Вашингтона поступил призыв к чернокожим мужчинам вступить в борьбу, многие командиры союзных войск были безразличны к судьбе оставшихся членов семей. Ходили рассказы о том, как командиры силой прогоняли женщин и детей, чтобы они не следовали за своими мужьями. Когда мужья начали дезертировать, чтобы проверить благополучие своих близких дома, армия переосмыслила ситуацию и изменила политику. Союзу нужны были чернокожие солдаты, чтобы сражаться, а они не могли сражаться, если беспокоились о своих родственниках.
Когда настала очередь Сэйбл подойти к столу, ее глаза расширились от удивления при виде своего брата Райна, который сидел за одним из столов и составлял отчеты. На нем была накрахмаленная униформа Союза, и когда он поднял взгляд и увидел ее, его зеленые глаза на мгновение тоже расширились. Он незаметно почесал свою щеку цвета слоновой кости — старый знак, который говорил Сэйбл, что нужно обращаться с ним, как с незнакомцем, несмотря на то, что ей было сложно сдержать свою радость. Она не видела его почти два года, но он был здесь, живой! Он записал всю информацию, которую она могла предоставить о краже, и ее описание женщин, Сьюки и Пейдж.
Затем он спросил:
— Вы будете в прачечной сегодня вечером, на случай, если мне понадобится дополнительная информация?
Сэйбл посмотрела в его такие знакомые глаза и ответила:
— Да.