Сэйбл просто не могла поверить своим ушам. И да, он выдавал себя за белого и раньше. Впервые она поняла, что он может успешно это делать, во время одной из своих первых поездок в Атланту. Ей было не больше восьми или девяти лет, а Райну — десять или одиннадцать. В тот вечер Эндрю решил спуститься вниз раньше всех и заказать семейный ужин в ресторане отеля. Как раб, Райн должен был есть на кухне вместе с Сэйбл и рабами других гостей, но Карсон Фонтейн обнаружил Эндрю и Райна сидящими вместе в роскошной столовой и пьющими лимонад. Вместо того чтобы устраивать сцену, Карсон придержал язык и позволил Эндрю и зеленоглазому Райну с кожей цвета слоновой кости повеселиться. Когда они вернулись домой, Райн получил самую страшную порку в своей жизни. Карсон лично избил его ремнем и не отпускал до тех пор, пока Райн не пообещал, что больше никогда не будет выдавать себя за белого. Теперь стало очевидно, что ни Райн, ни Эндрю не сдержали обещание.
— Райн, ты не можешь этого сделать.
— Конечно, могу, Сэйб. После войны я, вероятно, последую за Эндрю на Запад или, может быть, осяду в Канаде, но мне надоело страдать без причины.
— Ты единственный человек, который у меня остался в этом мире, и все же ты тоже меня бросишь?
Он пристально посмотрел ей в глаза.
— Ты знаешь, как сильно я тебя люблю, но да.
Боль в сердце заставила ее крепко зажмуриться.
Он говорил с той серьезностью, которая всегда была присуща его натуре.
— Мы с тобой никогда не были свободны, и я отказываюсь ждать, когда мою свободу неохотно отдадут сторонники Конституции, которая лишь на три пятых считают меня мужчиной.
Сэйбл посмотрела на брата. Он научил ее лазать по деревьям, ловить рыбу и читать. Он был ее героем, ее проклятием и партнером по танцам на ежегодном окружном балу рабов. То, что он мог вот так просто отказаться от своей расы и от нее, вызвало слезы на ее глазах.
— Не плачь, Сэйб. Ты королева. Королевы не плачут.
Она застыла от удивления.
— Ты знаешь о королевах?
— Да, Мати рассказала мне их историю за ночь до того, как мы с Эндрю отправились воевать. Она хотела, чтобы я знал на случай, если с ней что-то случится.
— Тогда, если ты знаешь это, как ты можешь так поступать?
— Потому что в моих жилах тоже течет кровь королев. Я отказываюсь пресмыкаться до конца своих дней.
— Но, Райн…
Он покачал головой, и в его голосе прозвучала грусть.
— Не надо, Сэйбл. Я принял решение. Ты не сможешь его изменить.
— Я увижу тебя когда-нибудь снова, услышу ли о тебе снова?
— Мое подразделение пробудет здесь еще несколько дней. После этого мы отправимся в Южную Каролину. Только королевы знают, услышишь ли ты когда-нибудь от меня снова, но я всегда буду хранить тебя с Мати в своем сердце. Всегда.
Она яростно обхватила его руками за талию, и он крепко прижал ее к себе, пока они оба плакали.
На следующее утро Райн принес ей свою одежду для стирки. Ей все еще было трудно принять тот путь, который он выбрал, но ей было приятно, что он какое-то время будет рядом. Миссис Риз, всегда радовавшаяся новым клиентам, поприветствовала его с улыбкой и спросила, есть ли какой-нибудь прогресс в поимке двух воров. Когда он сказал ей, что пока нет, она продолжила заниматься своими делами. Сэйбл знала, что Райн хотел сохранить их отношения в тайне, поэтому не рассказала миссис Риз правду. Она представила его как сержанта Райна Кларка, а не как Райна Кларка Фонтейна.
Райн настоял на том, чтобы заплатить Сэйбл за стирку, что, по ее мнению, было справедливо. Затем он спросил об Отисе и Опал.
— Они сбежали примерно за шесть недель до меня, — ответила Сэйбл. — Я думала, может быть, они приехали в этот лагерь, но пока что я их не видела.
При мысли об экономке Фонтейнов и ее муже всплыло давно забытое воспоминание. Она спросила своего брата:
— Помнишь, как она застукала нас за кражей пирожных, которые она испекла для рождественского чаепития Глупышки Энн?
Райн ухмыльнулся.
— Помню ли я? Эндрю, должно быть, съел дюжину, прежде чем она нас застукала. Нам пришлось вымыть все окна в доме. Мы неделю после этого не могли сидеть.
Сэйбл рассмеялась.
— Я до сих пор слышу, как она и Глупышка Энн кричат на нас.
Они все еще смеялись, когда подошел майор, неся несколько рубашек. Увидев их вдвоем, он остановился, и Сэйбл задалась вопросом, почему у него такой недовольный вид. Судя по недовольному выражению его лица, он должен был обратиться к другой женщине, но, к ее большому разочарованию, он подошел к ней.
— Доброе утро, мисс Фонтейн.
Неуверенная в его настроении, Сэйбл кивнула в ответ.
— Майор.
Райн отдал честь.
— Доброе утро, майор.
Он ответил и на приветствие, и на салют.
— Доброе утро, сержант. Вы здесь, чтобы воспользоваться услугами мисс Фонтейн?
Ей показалось, или майор действительно намекал, что она предлагает нечто большее, чем услуги прачки?
Очевидно, ее брат решил так же, потому что он посмотрел Левеку в глаза и холодно сказал:
— Если вы имеете в виду, пришел ли я сюда, чтобы отдать вещи на стирку, то да, сэр, так и есть.
Майор посмотрел на большую кучу белья, ожидающую внимания Сэйбл, и спокойно ответил: