Эребор встретил их далеким, приглушенным шумом, исходившим откуда-то из-под земли. Осмотревшись вокруг, Леголас дал знак следовать за ним и быстро побежал вниз, интуитивно определяя нужное им направление. Несмотря на быстрое передвижение, они оставались незамеченными. Лишь на мгновение Леголас и его товарищи замерли пред открывшимися сокровищами, но золото ненадолго привлекло их внимание - где-то там, внизу, находилось то, что было в разы дороже эльфийскому народу, и они полетели дальше, полные решимости достигнуть своей цели или сложить головы. Показав жестом оставаться под прикрытием стены, Леголас осторожно заглянул в тронный зал и, не приметив ничего подозрительного, махнул рукой, приказывая следовать за ним. Но стоило эльфам оказаться внутри, оставив далеко за спиной выход, как отовсюду - из-за колон, постаментов и даже откуда-то сверху - на них прямо-таки посыпались орки и гоблины. Эльфы кинулись в бой, отбиваясь со всей мочи, на которую была способна их немногочисленная группа, пока не были вынуждены встать спинами друг к другу, решившись пасть в бою, нежели попасть в плен. И тогда, топча и разбрасывая перед собой своих же приспешников, к ним выскочил белый варг, несший на своей спине бледного, покрытого шрамами, орка. Азога. На ходу соскочив со спины варга, он приземлился прямо перед Леголасом. Тот не отступил, не дрогнул, не опустил взгляда голубых, словно осеннее небо, глаз, хоть и был в разы меньше представшего перед ним врага. Смотрел с яростью и решимостью стоять до конца, сразившись в честном бою. Но Азог оскалился. Поднял руку, и орки кинулись на сопровождавших Леголаса эльфов, нападая на каждого толпами, буквально разрывая их на части. Леголаса же, несмотря на всю его ловкость и доблесть, схватили за руки и бросили главарю в ноги. Эльф отер кровь с губ и поднял на орка взгляд, полный такого испепеляющего презрения, что другой бы сразу вышел из себя, ринувшись в бой. Но только не Азог. Азог издал звук, похожий на усмешку, и задумчиво опустил взгляд на свою левую руку, нижнюю часть которой венчал клинок. Осмотрел ее, будто с удивлением, и вдруг рассек ею воздух, на секунду оросив его мерцающими кровавыми каплями. Другая рука тут же вздернулась вверх, держа за волосы отсеченную голову эльфа.
- Не-е-е-е-т!
Торин в панике подскочил, лихорадочно вглядываясь в полумрак темницы и еще не до конца осознавая, что происходит. Кричал Трандуил. Будто сумасшедший, он катался по полу, рвя на голове волосы и расцарапывая себе лицо собственными пальцами.
- Трандуил!
Торин кинулся к нему, пытаясь отвести от лица руки, но эльф с силой, неожиданной для существа, настолько ослабшего, оттолкнул его прочь. Торин с размаху ударился о стену. Трандуил же начал биться головой о пол, всё также продолжая кричать.
- Прекрати!
Еще не до конца преодолев возникшее головокружение, Торин все же собрался и бросился вперед, и, схватив эльфа со спины, дернул на себя, пытаясь оторвать от пола. Они завалились на спину. Трандуил вырывался, сопротивляясь с таким упорством, будто к нему разом вернулась вся его сила. Торину пришлось со всей дури сжать его в кольце рук. Наконец, умудрившись схватить его за запястья, он прижал его к груди, не давая дергаться.
- Хватит! А ну прекрати! – прошептал он, и Трандуил помаленьку перестал кричать и сопротивляться. Через какое-то время Торин рискнул отпустить его руки, но эльф больше и не делал попыток к сопротивлению и, будто разом лишившись всех сил, просто рыдал. Торин повернул его к себе, прижимая к плечу беловолосую голову, и шептал какие-то успокаивающие глупости – и эльфу, и самому себе, ибо сердце, казалось, готово было выскочить наружу. Его самого била такая дрожь, что он боялся, что эльф может почувствовать. Однако Трандуил не замечал ничего, рыдая ему в плечо и царапая ногтями по кольчуге, в которой был Торин.
- Успокойся, - шептал Торин ему в макушку, гладя по голове и укачивая в своих объятиях. - Успокойся. Драгоценный. Тише.
Ему так хотелось сказать, что всё будет хорошо, однако язык будто немел, как только он открывал рот, чтобы произнести эту фразу. «Теперь уже ничего и никогда не будет хорошо», - внезапно понял он, а истерика Трандуила была тому подтверждением. И Торин вдруг с ясностью осознал, что всё - вот и конец. Вот и достиг Саурон того, к чему стремился. На какие бы ухищрения, на какое бы колдовство он не пошел, но теперь гном видел - Темный в конце концов выиграл. Ибо на его руках сейчас лежал не пресветлый эльф, всемогущий король Лихолесья, а просто сломанная игрушка.
