- Допрыгался? – Трандуил спросил это без обычного для него ехидства, тихо и грустно. Побудив Торина перевернуться на спину, он медленно повел над ним кистью и, остановившись над местом, где чувствовалась особенно сильная боль, начал что-то шептать.
- Что ты делаешь? – Торин, почувствовав, как отступает боль, схватил его за руку. – Не надо! Ты отдаешь свои последние силы!
Трандуил слабо дернулся, освободив руку, и продолжил плести заклинания, пока, вконец обессилев, не сполз рядом на пол. Торин повернул голову. Подняв руку, он коснулся здоровой щеки эльфа – хотя и на ней темнели сочащиеся кровью ссадины и царапины.
- Скажи мне, что ты выживешь, - с отчаянием выдавил из себя Торин.
Веки эльфа дрогнули, и Торин впервые подумал, что никогда не видел таких красивых, густых ресниц, словно веерами взмахнувшими над странным взглядом. Залитый белым глаз, мертвый, почти пугал. Но второй, внезапно ясный и синий, светился неожиданным спокойствием и сочувствием.
- Конечно, Торин, я ведь бессмертен, - ответил он и закрыл глаза. Торин схватил его за руку, на которой больше не заживали раны и ссадины, и впервые в жизни зарыдал.
Комментарий к Часть 2
fear - душа (синдарин)
аванире - отказ от обмена мыслями, т.е. от осанве
========== Часть 3 ==========
Подобно эльфийским заклинаниям, снявшим боль с измученного избиениями тела, слезы уносили с собой всю горечь и боль, накопившиеся за последнее время. Постепенно рыдания стихли, и Торин, все также сжимая одной рукой ладонь Трандуила, приникнув к ней щекой и будто боясь ее отпустить, осторожно отвел волосы с лица эльфа. Трандуил лежал на боку, прижавшись к холодному полу здоровой щекой, и казался крепко спящим, но при касании слегка повел головой, подаваясь вперед, ибо впервые за долгое время чужие руки не ранили, не причиняли боль. Дарили лишь нежность и ласку. Это бессознательное стремление к заботе и защищенности одновременно растрогало и огорчило Торина – Трандуилу, которого он помнил, были чужды подобные чувства. Холодный, властный, самоуверенный, он не нуждался ни в поддержке, ни в заботе, ни в одобрении. Эльф же, что лежал напротив него сейчас, инстинктивно отзывался на малейшее проявление заботы, и Торин продолжал дарить ему ее, осторожно гладя по волосам. Потом тяжело встал и, подобрав шубу, оставшуюся лежать в углу, накинул ее на эльфа, подоткнув сзади. Устроившись на прежнем месте, он придвинулся ближе, боясь, тем не менее, соприкоснуться. Но рядом было теплее. Спокойнее. Ведь оба они - два несчастных пленника - нуждались сейчас в тепле и поддержке, исходящих друг от друга. И так, почти касаясь носом носа эльфа, вглядываясь в его осунувшееся, обезображенное шрамом, но все еще казавшееся ему самым совершенным из всех им виденных, лицо, Торин наконец уснул. И уснув, не видел, как разлилась по полу камеры мгла. Как она волновалась и кружила, клубилась над эльфом и как осторожно опутала его своими нитями.
- Идем, - тихо позвал Леголас, давая знак эльфам следовать за собой. Они осторожно пробирались вверх по лестнице, позволившей гномам попасть внутрь Эребора. Леголас знал, что вход в гору был частично завален, когда обозлившийся Смауг вырвался из горы, направившись в Эсгарот, однако он был его единственной надеждой пробраться внутрь и спасти отца. И так, ступая друг за другом гуськом, эльфы, одетые в скрывающие их лориенские плащи, наконец добрались до верха.
Сопровождавшим его эльфам не требовалось указаний – они тут же молча и бесшумно взялись за дело – разбор завалов продвигался медленно, но через какое-то время им все же удалось проделать небольшой тоннель. Осторожно перебирая локтями и следуя друг за другом, они поползли вовнутрь.
