- Держись! – приказал он, и какое-то время они плыли, вцепившись в древесину и изо всех сил шевеля конечностями, чтобы не закоченеть окончательно. Было еще темно, но небосвод на востоке уже серебрился. Река быстро несла их прочь, и в какой-то момент Торин, наконец, позволил себе расслабиться, вздохнул и закрыл глаза. И почувствовал, как бревно поплыло легче. Распахнув глаза, он в панике бросился назад, хватая еще видневшиеся на поверхности белые волосы. Дернув на себя, он быстро извлек уходящее под воду тело на поверхность.
- Трандуил! – Обхватив рукой шею эльфа так, что его голова лежала у него на плече, Торин сдавил грудную клетку. Трандуил закашлялся от хлынувшей изо рта воды, пытаясь вырваться. Но Торин держал крепко.
- Оставь меня, - хрипло прошептал Трандуил с такой требовательной интонацией, что Торин шумно задышал, пытаясь подавить разом обуявшую его ярость.
- Ни за что! – рявкнул он, снова перехватывая эльфа и волоча его за собой за волосы так, что его голова оставалась над водой. В два маха нагнав не успевшее уплыть бревно, он перекинул волосы поверх него, заставив Трандуила закинуть на него голову. Эльф пытался бороться, но восставшее внутри гнома упрямство не обращало внимания ни на попытки вырваться, ни на очевидно болезненные ощущения. Торин наконец осознал, что Трандуил вознамерился покинуть мир живых и ни перед чем не остановится. Впрочем, он также осознавал и то, что если они в ближайшее время не выберутся на берег и не сумеют согреться, то оба умрут от переохлаждения. Поэтому крепко держась одной рукой за бревно, другой – сжимая волосы и не позволяя голове Трандуила скатиться в воду, Торин с надеждой осматривал проявляющиеся в предрассветных сумерках окрестности. Однако берега были темны и безлюдны. Дейл был тих и мертв, и Торин понял, что этот город не станет для них приютом и выбираться в его близи всё еще опасно.
Город остался позади, по берегам виднелись редкие деревья и заросли, и Торин решил, что дальше тянуть нет смысла. Лучше уж попытаться спастись на суше, чем умереть от переохлаждения в воде. Подгребя к берегу, он, наконец, почувствовал упор под ногами. Перехватив Трандуила за талию, он выволок его на берег. Светало, и, понимая, что необходимо укрыться, если он не хотел, чтобы их обнаружили, Торин подхватил Трандуила на руки и направился вглубь еловой рощи. Эльф безжизненной массой свисал с его рук – почти синий, ужасно холодный. Торин изо всех сил отгонял от себя мысль о том, что он мертв. Опустив его на землю, гном принялся остервенело ломать еловые ветви. Он не знал, что теперь делать. Царила зима. Воздух был холодным - намного холоднее, чем вода, - местами лежал снег. А они, только что выбравшиеся из ледяной воды, в которой провели слишком много времени, не имели возможности даже разжечь огонь. Понимая, что всё равно не оставит попыток спасти жизнь эльфа – пусть даже боясь элементарно проверить, есть ли еще у того вообще пульс, - Торин молча и быстро делал свою работу. Через какое-то время он начал ощущать, как кровь вновь прилила к щекам и жизнь заструилась по венам, но мокрая одежда остужала, и он, морщась, стянул ее с себя, принявшись за работу с удвоенным рвением. Выложив из части кучи наломанных ветвей ложе, достаточно толстое, чтобы не касаться ледяной земли, он посмотрел на лежащего в стороне эльфа.
- Прости меня. За то, что сейчас сделаю, - тихо и серьезно проговорил он и начал стягивать с эльфа обувь и камзол. Как он и полагал, под изрядно потрепанным камзолом не оказалось никакой иной одежды. Тело эльфа было бледным, ледяным, и многочисленные ссадины, синяки, царапины и укусы не бросались в глаза так явно. Уложив Трандуила на импровизированное ложе, он сбросил с себя оставшуюся одежду и, подтянув мохнатые ветви, накрылся ими словно одеялом, вытянувшись поверх эльфа. Его собственное тело, разгоряченное активной деятельностью, отреагировало на соприкосновение с ледяной плотью дрожью и настойчивым желанием отстраниться. Тем не менее, сделав над собой усилие, Торин сжал Трандуила в объятиях, уткнувшись носом в его шею и делясь с ним своим внутренним жаром. Ветви достаточно надежно укутывали их от проникновения студеного воздуха, и уже через какое-то время Торин ощутил, что эльф начал согреваться. Воздух потеплел от дыхания, и под его грудью настойчиво и заметно стало ощущаться биение чужого сердца. Торин долго еще лежал, прислушиваясь к мерным ударам в груди эльфа и согревая его в своих объятиях, но потом, понимая, что необходимо сделать что-то еще, осторожно выполз из-под ветвей. Передернувшись от скользнувшего по нагому телу морозного воздуха, он начал бегать, прыгать – что угодно, лишь бы разогнать в венах кровь, и лихорадочно соображал, как поступить дальше. Было очевидно, что они нуждались в тепле, сухой одежде, еде. Он даже не мог позволить себя отойти куда-то, попробовать поискать чье-нибудь жилище, так как у него элементарно не было одежды.
