- Да чтоб тебя! – выругался он, утирая рот рукавом. Отклонившись на спинку стула, он злобно взглянул на молча и насмешливо взирающего на него эльфа. Вокруг слышался смех. Гости уже были в том состоянии, когда готовы были смеяться над любым сказанным словом, тем более что чем больше пил Даин, тем ярче становился на его лице румянец, почти не уступая насыщенно красному цвету его бороды и волос. Торин обтер руку салфеткой и с улыбкой заметил:
- Да, кузен, ты бы не торопился, а-то не дотянешь и до двадцатой смены блюд.
Однако дальше ничего не изменилось, и Трандуил, потеряв интерес к Даину, остыл, кажется, и ко всему прочему и так и сидел безэмоциональный и бледный, больше не участвуя в разговорах. Когда никто за столом уже не обращал внимания друг на друга, Торин потянулся за золотым блюдцем со сладостями, привезенными откуда-то с востока – небольшими тарталетками из пропитанного медом слоеного теста, – и попросил сидящего рядом хоббита:
- Бильбо, друг, передай эти сласти королю Трандуилу.
Изрядно хмельной хоббит представлял собой милейшее зрелище. Раскрасневшийся и уже с трудом воспринимающий происходящее, он сначала удивленно посмотрел на сладости, потом на Торина и, наконец приняв из его рук блюдце, сунул его чуть ли не под нос королю эльфов. Трандуил вздрогнул, переведя недоумевающий взгляд на Бильбо. Тот же, в свою очередь, с хитрейшим видом указал глазами на Торина. Встретившись взглядом с гномом, эльф поблагодарил его легким кивком и аккуратно выудил один из кусочков двумя пальцами. Прожевал, запил и этим и ограничился, отведя от себя руку хоббита. Довольный Бильбо принялся уметать оставшееся, не замечая взгляда Торина, пытавшегося поймать взгляд Трандуила. Чувствуя, что праздник окончательно потерял для него свое очарование, Торин тоже замкнулся в себе и почти не принимал участия в дальнейших разговорах. Только гадал: если королю Эрин Ласгалена было так не по нраву происходящее, почему он оставался так долго?
Постепенно гости откланялись. Трандуил встал из-за стола вместе с Келеборном и, поблагодарив кивком, не спеша направился в отведённые ему покои. Гномы до сих пор продолжали праздновать, но Торина хватило ненадолго. Примерно через час и он выбрался из-за стола и постарался как можно более незаметно покинуть залу. Настроение было хуже некуда, и ноги бессознательно понесли его в сокровищницу. Долго он бродил по кучам золота, распинывая в стороны бесценные и прекрасные вещи, но золото не принесло ему желанного умиротворения. Теплое внешне, на деле оно оставалось холодным. Просто металл: красивый, когда его мало, опасный – когда много. Но не сейчас, когда он утратил для Торина свою главную суть. Зашвырнув подальше золотую цепь, случайно попавшуюся под руку, Торин внезапно подумал об ожерелье Ласгалена, которым так стремился обладать Трандуил. Мысли снова вернулись к эльфу и его странному поведению, рождая различного рода догадки, и Торин, по пути заглянув к себе, направился к нему в покои. Если хоть одна догадка его верна, эльф еще не спал.
***
Стражники молча распахнули двери. В комнатах было невыносимо светло, Торин даже поморщился – казалось, там горело как минимум две дюжины свечей, освещая чуть ли не каждый затемненный уголок комнаты.
- Что происходит? - Торин начал расхаживать по комнате, бросая раздосадованные взгляды на короля эльфов. Тот сидел в кресле, так и не раздевшись и, видимо, не собираясь этого делать, хотя со времени его ухода с празднества прошел уже не один час. Разве что снял брошь и корону. – Ты ничего не ел, не пил. Тебе не понравилось торжество? Поведение присутствующих? Еда?
Трандуил наблюдал за его метаниями бесстрастно, лишь приподняв брови.
- Почему тебя интересует, понравилось мне торжество или нет? Это твой день.
- Именно! – Торин резко остановился, повернувшись к нему лицом. – Но я не чувствую праздника, если ты хмур. Что происходит? – Подойдя к эльфу, он уверенно взял его лицо в ладони, приподняв вверх. – Тебе плохо в Эреборе?
Трандуил отвел глаза. Гном смотрел на его красивое, но мертвенно бледное лицо и чувствовал, как горечь растекается по венам, смешиваясь с кровью. Больно было осознавать, что любимый тобой дом вызывал отторжение в любимом создании.
- Говори!
- Два месяца – слишком малый для эльфа срок чтобы забыть, - ушел от прямого ответа тот.
- А сколько надо? – Впрочем, Торин мог и не задавать этот вопрос. Еще в той книге об эльфах он читал, что даже через тысячи лет события оставались в памяти эльфов настолько же яркими, как если бы они случились вчера.
