Трандуил молчал, глядя вперед невидящими глазами, и, не совсем осознавая, что делает, Торин принялся гладить его по голове, успокаивая - то ли его, то ли себя. Глаза бегали по увешанным гобеленами стенам, но, увы, даже скрытые цветными полотнами, это были стены Эребора – слегка изумрудные от содержащегося в скальной породе малахита, с тонкими прожилками золота. Выступавшие арочные своды, покрытые золотой рунической вязью, также не оставляли сомнений, где они находятся. Осознав это, Торин вдруг понял, как тяжело на самом деле должны были давить эти стены на столь чувствительное ко всему нематериальному создание. И с болью, пониманием и заботой о другом существе собственные переживания вдруг отступили на второй план.
- Идем, – сказал он и потянул Трандуила за руку.
- Идем? Куда?
- Я покажу тебе кое-что.
И снова они двигались по бесконечным переходам и лестницам, но Торин уже не смотрел по сторонам и не испытывал ни гордости, ни желания хвалиться своим домом. Эребор вдруг потерял для него краски. Он просто вел Трандуила вверх – всё выше и выше, пока они не подошли к скрытому в арке выходу. Торин слегка нажал на массивную плиту, и она беззвучно сдвинулась, окатив их волной ворвавшегося вовнутрь свежего ночного воздуха. Взяв Трандуила за руку, он ступил с ним в темноту.
- Кто здесь? – послышались голоса стражников. Было абсолютно темно, и только лишь зарождающийся месяц и звезды освещали узкий уступ, на котором они находились.
- Отставить! – отозвался Торин, и стражники, признав голос своего короля, молча поклонились и разошлись в разные стороны. – Здесь находится смотровая площадка. – Торин развернулся к Трандуилу, пытаясь рассмотреть выражение его лица. Завороженный открывшимся видом, его взгляд был неподвижен от немого восхищения. Они находились почти на самом верху горы, и звезды здесь светили так ярко, что, казалось, протяни руку и притронешься к одной из них.
- Я и не знал, что на вершине Одинокой горы есть смотровой пост.
- Никто не знает, - ответил Торин, - но это не значит, что его нет. Идем, мы еще не дошли.
Торин повел его по уступу, обходя вершину, пока они не достигли выдолбленной в камне лестницы, убегавшей вверх. Она была столь мастерски скрыта за каменными глыбами, что не было ничего удивительного в том, что никто даже не подозревал о существовании на горе подобного места. Наконец они достигли вершины. Трандуил изумленно выдохнул, окинув взглядом небольшую выровненную площадку, естественно огражденную острыми каменными расколами, на которой располагались несколько скамей и стол. С нее открывался абсолютно невероятный вид на многие сотни лиг вокруг, и весеннее небо – темное, глубокое, бархатное, со светящимися огоньками звезд - чуть ли не касалось головы, создавая впечатление парения над миром.
Торин молчал, давая Трандуилу время освоиться. Он видел, как восхищенно эльф оглядывается вокруг и глубоко, неспешно дышит. Он вытянул вверх руку, и гному показалось, что сама звезда оказалась на его ладони, посеребрив своим светом тонкую кожу и серебряные перстни на длинных пальцах.
Трандуил прошелся по периметру и остановился вблизи лестницы, по которой они поднялись.
- Я хочу там побывать. – Он указал рукой на север, где через несколько лиг от горы лежало маленькое озеро, в котором тонули звезды. Торин несколько смешался, не поняв, относилось ли эта просьба именно к нему, и было ли это вообще просьбой, а не требованием, но ответил:
- Хорошо.
Потом подошел к Трандуилу и вдруг спросил:
- Скажи, почему ожерелье, которое отказался отдать тебе мой дед, так для тебя важно?
Трандуил некоторое время удивленно молчал, обдумывая вопрос, потом скользнул вперед, поплыв по площадке.
- Потому что это ожерелье моего отца.
Гном молчал, ожидая продолжения, и Трандуил заговорил вновь:
- Когда мы с отцом пришли в Эрин Ласгален из разрушенного Белерианда, лесные эльфы мало чем отличались по нраву от тех, какие они есть сейчас. Осторожные, подозрительные, они опасливо относились ко всем чужакам, коими были и мы, хоть и принадлежали к королевскому роду Тингола. Много прошло десятилетий, прежде чем они приняли нас в свои ряды, и еще больше – прежде чем захотели видеть в нас своих правителей. Ожерелье из камней Ласгалена – это дар лесных эльфов Ороферу, моему отцу – как признание его своим королем и покровителем. Символ любви народа, доверия к своему королю и его незыблемой власти в Эрин Ласгалене.
- Ты тоже носил его когда-то? – поспешно спросил Торин, чувствуя, как эльф отдаляется от него, погружаясь в пучину воспоминаний.
- Нет, Торин, - Трандуил скорбно склонил голову. – Я восходил на трон под звук поминальных песен, ибо в битве Дагор Дагорлад мой отец пал, и я увел в Эрин Ласгален менее чем треть наших воинов. Ожерелье, бывшее в битве на шее моего отца, было разбито, и я долгие годы не решался отдать его на переплавку, малодушно боясь пробуждения страшных воспоминаний. Символами моей власти были лишь дубовый посох и корона.
- Почему тогда дед говорил, что сокровище принадлежит гномам?
Трандуил обернулся, посмотрев Торину в глаза.
