Взгляд Каталины невольно останавливается на короле Ламандии. Его рука взъерошивает отросшие каштановые волосы, а затем остервенело расстегивает верхние пуговицы на рубашке. Чертовски красив. Как и шестьдесят лет назад. Им суждено было встретиться. Это точно судьба. Ведь даже без воспоминаний они тянулись друг к другу. Почему-то она без раздумий приняла предложение о переговорах. Императрица следит за каждым движением Эмиля. Дрова в камине негромко потрескивают, ветер за окном стучит ветвями деревьев. Женщина прикрывает глаза, вслушиваясь в окружающие их звуки. В душе тут же расцветает приятное тепло.
Да, все бросить она больше не может.
– Ты помнишь, Кэт? – произносит Эмиль, беря со столика бокал с вином. Его бархатный спокойный голос будоражит что-то внутри императрицы. Что-то, казалось бы, давно позабытое. – Как мы умерли? Помнишь наш последний день?
– Конечно. Мне так часто снились кошмары. Реки крови, звон стали. Твое бездыханное тело на белом снегу. Мое собственное отчаяние. Я помню это так явно, будто все случилось вчера! И до сих пор чувствую вину за то, что потянула тебя за собой. Ты мог бы остаться в живых и вести нормальную жизнь. Жениться, завести детей… умереть и оставить Ламандию своим наследникам.
Каталина сжимает свободную ладонь в кулак, сильно впиваясь ногтями в кожу, чтобы отогнать прочь мрачные мысли. Эмиль тянется вперед, накрывая кулак императрицы своей рукой. Его взгляд так спокоен и проницателен. Он всегда с уверенностью может сказать, что она чувствует. Даже спустя столько лет.
– Перестань винить себя, мы оба знаем, кто на самом деле виноват. Мы просто пытались предотвратить неизбежное. – Каталина задумчиво кусает нижнюю губу, глядя на короля. – Ты умерла вместе со мной, Кэт. И только благодаря тебе я сейчас сижу здесь.
Императрица грустно улыбается. Как же чертовски он прав.
– Родители бы тобой гордились.
– И ничуть бы не удивились, – усмехается Эмиль, – что спустя шестьдесят лет я вновь готов умереть за тебя. Ты всегда была их любимицей. С того самого дня, когда впервые надрала мне зад. Наверное, поэтому Кристоф так сильно привязался к тебе.
– Кристоф всегда был душкой…
В тот же миг всякий намек на улыбку исчезает с лица Каталины. В сознание просачиваются назойливые напоминания о том, что все, кто был им когда-то дорог, погибли в магической войне или после, в течение пятидесяти лет.
– В одном я могу принести тебе облегчение, Эмиль. Шарлотта рассказала, что Кристоф умер своей смертью. Агиллары его и пальцем не тронули. Он сильно и тяжело болел и не оставил наследников.
Король в ответ молча кивает, не произнеся и слова. Младший брат был больной темой для него даже при жизни, так что говорить о посмертии? Эмиль до сих пор сожалел о многом, что сделал и чего не сказал Кристофу. Но ни капли не жалел о том, что увел у него любовь всей своей жизни.
– Уверен, он женился из необходимости. Наверняка твоя смерть ударила по нему больше, чем моя. Мой братишка была безнадежным романтиком и мечтателем, он так надеялся завоевать твое сердце.
– Эмиль…
– Это не упрек, ты же знаешь. Мы давно это обсудили.
В воздухе повисает гнетущая тишина. Каталина нервно ерзает в кресле, ощущая себя неловко. Конечно, королевская чета Кавана не одобряла увлечения своего младшего сына королевой Рея. Они смирились с выбором Эмиля, но так и не сумели заставить Кристофа отвлечься от нее. Сама же Каталина сильно переживала ссору с младшим принцем, ведь он до самой смерти оставался ее лучшим другом. С ним она могла быть откровенной, рассказать все без утайки. И до последнего выставляла себя несмышленой дурочкой, чтобы не обидеть юношу, к которому не испытывала ничего, кроме братских чувств.
– Как Агиллары сумели прийти к власти? Они были всего лишь мелкими придворными. Или это подарок Созидательницы за предательство?
Голос Эмиля буквально источает яд. И Каталина отлично его понимает. Она бы сама не смогла подобрать и пары ласковых слов для их семьи. Агиллары никогда не пользовались популярностью. Их поддерживали лишь несколько магических домов, остальные же презирали. Но именно они стали любимцами богини, потому что ради власти предали своих же сородичей.
– Тетя рассказала, что они всего лишь воспользовались ситуацией. Я не оставила наследника на трон, мои братья погибли. В Рее началась гражданская война. А Агиллары всегда метили на мое место, подтачивали власть еще моей матери. Они подкупили солдат и устроили переворот. Заняли трон и разрушили все, над чем она так долго трудилась. И твоих родителей заставили подписать дарственную на Ламандию и просто зарезали их, словно свиней.
Каталина говорит резко, буквально выталкивая из себя слова. Она искренне любила родителей Эмиля, которые приняли ее после смерти матери в свою семью. Укрыли королеву Рея в своем замке от страшной бессмысленной войны. Позволили своему сыну умереть за нее. Эмиль сжимает ладони в кулаки, судорожно выдыхает и залпом допивает содержимое своего бокала. Кто бы знал, что будет так тяжело?
– И что теперь? Ты хочешь вернуть себе трон?
