Вновь воцаряется тишина. Эмиль маленькими глотками пьет вино, обдумывая слова Каталины. В голове всплывают собственные суждения об императрице Аурии. Как плохо он думал о ней всего месяц назад! Одновременно боялся и ненавидел. Жаждал ее низвержения. Боялся непосильной войны и собственной смерти и ненавидел Каталину просто за то, что она обратила свой взор на труды всей его жизни. Ему было невыносимо терпеть ее высокомерие и холод. А как она злилась на него тогда, на совете? Он искренне восхищался ее поступком и храбростью. И ненавидел императрицу, когда пытался выбраться из ледяной ловушки.
– Твои мотивы… – вдруг произносит Эмиль, вспомнив об одном интересном моменте. – Чего ты хотела от меня, когда ехала сюда?
– Слишком много хорошего я слышала о тебе до того, как вообще начала думать о Ламандии. Меня всегда удивляло, как человек может заслужить столько похвалы. Мне было любопытно и даже немного завидно. Я долго думала над тем, как обезопасить Аурию от вторжений с моря. До меня доходили вести, что на другом континенте так же наслышаны о моих поступках. Мне не хотелось войны, нужно было что-то делать. Я давно ищу себе мужа. Не столько ради любви, сколько для защищенности. Чтобы он сходился со мной во взглядах, умел отстаивать свою позицию. Внушал уважение и трепет. Ты был более чем подходящим вариантом, и я подумала, что с легкостью подведу тебя к тому, чтобы получить предложение. С моей стороны военная сила, земли, золото, статус, а с твоей участие в непредвиденной войне с заморскими королями. Только вышло совсем наоборот.
Каталина нервно смеется, залпом допивая вино до дна.
– Ну а ты? Как оказался на престоле своих родителей? И что делал все эти десять лет?
– Я очнулся уже во дворце. Первое лицо, которое предстало моим глазам – Миростас. Он рассказал мне удивительную историю, что я долго и сильно болел, потерял память, но богиня смилостивилась надо мной. Рассказал кратко о моей семье. О том, что я наследник крови, но придется постараться, чтобы доказать свой статус. Видите ли, все думают, что я умер.
Эмиль усмехается собственным словам, а Каталина невольно хмурится, обдумывая услышанное. Почему-то теперь старший советник короля кажется ей смутно знакомым. Мысли в голове мечутся из стороны в сторону, силясь найти нужное воспоминание, чтобы подтвердить свои догадки. То, как он усиленно ей помогал, внушало сомнения. Пусть слова Миростаса и звучали достаточно убедительно, Каталина не переставала задумываться об истинных мотивах советника. И эти его слова: «История циклична. Все, что случалось однажды, произойдет вновь. А я хочу быть в центре событий и увидеть это собственными глазами». И потом, он сам однажды сказал, что был маленьким мальчиком, когда…
– Эмиль! – Каталина резко подается вперед. В сознании яркой вспышкой всплывает воспоминание: образ маленького темноволосого мальчика, такого стеснительного и молчаливого. С внимательными глазами и острым умом. – Миростас, он же…
– Думаю, да, – Эмиль кивает и довольно улыбается. – Ты тоже заметила? Он удивительно похож на пажа моего отца. Того самого мальчика, которого посвящали во все тайны нашей семьи. И думаю, нам стоит навестить старого плута.
Каталина удивленно выдыхает и откидывается на спину кресла. Бокал оказывается забыт на столе. Женщина переплетает собственные пальцы и задумчиво кусает нижнюю губу. Как же все это запутанно! Сколько судеб переплетено с их жизнями. И ради чего? Чтобы в конце они с Эмилем воссоединились? Или вновь умерли в один день?
– Теперь становится понятно, почему он сделал все для того, чтобы ты остался на троне, а я не уступила место Изабелле. – Императрица взмахивает рукой, отгоняя прочь эти мысли. – Продолжай, мне интересно, что же случилось дальше.
– Первые пять лет были для меня достаточно трудными. Мы с Миростасом работали, не покладая рук. Упрочили мое положение в мире, завели союзников. Сложней всего было убедить придворных, что я потомок Августа и Агаты Кавана. Хотя прошло пятьдесят лет с момента их смерти. А после наступил долгожданный мир, и я острее прежнего начал ощущать пустоту. Тогда и появилась Рикки.
Эмиль судорожно выдыхает. Он буквально кожей ощущает напряжение Каталины. Это не та тема, которую им обоим хотелось бы обсуждать. Но король решает довести разговор до конца, ведь они друг другу не чужие люди. Каталина имеет право знать, как он провел эти десять лет без нее.
